Ночью я просыпалась от нестерпимого голода. Жадный желудок молил о кусочке пищи, но новая диета лишь позволила утолить голод в 17:30. Теперь полночь приближалась, и ходу муки сгустился до невероятной силы. Поесть несложно было, ведь спать хотелось так, словно надвигался бунт небес....
– Так с мачехой живу, – взялась я самозабвенно врать, – в чем выпроводила, в том и пошла. Родителей у меня давно нет, наряжать некому. Хорошо хоть не голышом, и на том спасибо.
– Верно, верно. – Закивал старичок. – Я и смотрю, ни одежи, ни узелка с собой. Ох, горемычная.
– Ну, так что, дедусь, на счет ресторана?
– Нетусь в городе у нас никаких рестораций.
– Это как так – нет. А куда же тогда приличные люди обедать ходят? – поразилась я новости, спускающей меня на бренную землю с кулинарных облаков.
– А вот так.
От услышанного я и вовсе скисла. В животе громко заурчало.
– От голода, – как бы извиняясь, пояснила я, – со вчерашнего вечера не ела.
– Ну, в этой беде я тебе легко помогу, – обрадовался дедок и откуда-то из глубин телеги выудил большой полотняной узел, который словно фокусник с особым пиететом раскрыл передо мной.
– Угощайся красавица, – подбодрил меня дед Матвей, отправляя пирожок в рот прямо целиком.
Даром, что старичок мелкий, а еду принялся заглатывать, будто всю жизнь этому специально обучался. А я чего теряюсь? Так ведь мне ничего и не останется! Схватила и с жадностью вцепилась зубами в кусок хлеба с салом.
– Шпашибо, – пробормотала я с набитым ртом.
– Ешь-ешь, – усмехнулся дедок в жидкую бороденку, – красоту такую поддерживать нужно.
Ну, хоть в этом не ошиблась! Видать мужики здесь знают толк в богатых женских формах. Не то, что в моем мире – всем худышек подавай, да таких, которых ветром качает от хронического недоедания. Я гордо огладила круглые бока. Эх, сколько слез я из-за вас выплакала, пытаясь хоть на сантиметрик-другой скинуть.
– И куда ж мне тебя свезти? – между тем размышлял дед Матвей, уписывая который уже по счету пирожок. – Кашеварить-то кажная баба умеет, потому в кажном хорошем доме имеется, а то и не одна. А че еще делать могешь?
Я пожала плечами. Так сразу и не вспомнить всех своих талантов. Заса-ада.
– Всего понемножку. Петь могу, у меня замечательный контральто. В кружок по рисованию ходила.
