Ночью я просыпалась от нестерпимого голода. Жадный желудок молил о кусочке пищи, но новая диета лишь позволила утолить голод в 17:30. Теперь полночь приближалась, и ходу муки сгустился до невероятной силы. Поесть несложно было, ведь спать хотелось так, словно надвигался бунт небес....
– Вот только сама жена этого не хочет. Ты не уловила из его рассказа главное – отказывается Элина пить мои настойки. Не хочет, чтобы было как раньше. Не готова она.
– Ты сейчас про Элину или про себя говоришь? – от этих слов Захарий отшатнулся словно от пощечины.
– Это неважно. Я придерживаюсь правила – не вмешиваться в чужую жизнь, пока не попросят.
– Ясно. Понимаю, не кормить дарами Леса тех, кто этого не хочет. Но ведь Колон молил о помощи. Мы же не можем проигнорировать его просьбу?
– Можем. Он не честно играет, и мы не обязаны вместе с ним идти против правил.
– А сам-то ты в кабаке случайно не торгуешь настойками на веселушке?
– Почему случайно? Торгую. И не только на веселушке. Кто-то приходит в кабак поднять настроение, кто-то забыться, а кому-то требуется просто расслабиться. Все это разные травы и напитки. Для каждой нужды – свое лекарство. Но покупатель знает, что просит. Никому по собственному усмотрению я не подмешиваю магию Зачарованного леса.
Я вздохнула. Вот так и накрылась медным тазом очередная моя гениальная идея.
Но все-таки было до слез жаль Колона, который в своей беде уже хватался за соломинку, пусть даже и гнилую. Я была способна его понять – несколько дней наблюдаю за живым мертвецом.
Заметив опустевшую тарелку, я бросилась ее заново наполнять.
– Слушай, Захарий, – осенила меня внезапная мысль, – а если пирог с веселушкой все-таки приготовить, как обещала Колону, но не подсовывать Элине? Ведь можно принести и честно предупредить, что в выпечке добавлено? Сама к ней схожу, по-женски объясню.
