Ночью я просыпалась от нестерпимого голода. Жадный желудок молил о кусочке пищи, но новая диета лишь позволила утолить голод в 17:30. Теперь полночь приближалась, и ходу муки сгустился до невероятной силы. Поесть несложно было, ведь спать хотелось так, словно надвигался бунт небес....
– Но мне он тогда в комнату подложил матрас и подушку…
– Считай, что тебе повезло. Обычно он такими пустяками не заморачивается.
– Спасибо за объяснения, – кивнула я и в растрепанных чувствах поплелась наверх, где дети ледяными фигурками замерли, в точности исполняя мое распоряжение. А я-то про них уже успела забыть. Кошмар! Нянька из меня ужасная!
– Отомрите! – хлопнула в ладоши, сделав вид, что таким образом лишь играла с ними. – Проходите в свою спальню и располагайтесь. А я пока принесу постель.
В «мышиной» комнате благодаря неоспоримым маркетинговым качествам бабушки Эбегель… тьфу, ну и имечко, у меня нашлось все, что нужно.
Я уже выходила из комнаты, потушив свечи в бра, когда услышала тихий голосок Василисы:
– Мы правда теперь будем здесь жить?
– Конечно! – удивилась я.
Мне пришло в голову, что желания самих детей мы с Захарием так и не спросили. Я вернулась и присела на краешек кровати.
– Вы же не хотите обратно, правда? – боясь услышать утвердительный ответ, осторожно поинтересовалась я.
– Нет, не хотим, – успокоила меня Василиса, – там холодно и сыро. А еще ползают разные… противные…, и ночью… было очень страшно…
– Не нужно больше вспоминать. – Я ласково погладила маленькую ладошку.
Василиса кивнула мне, повернулась на бок и пробормотала:
– Вы не переживайте, я буду полезной. Я и варить умею, и полы мыть, и шить, – последние слова уже граничили с невнятным бормотанием.
– Да-да, милая. Спокойной ночи, – я на цыпочках покинула комнату.
Уже прикрывая дверь мне пришло в голову, что стенные светильники в коридоре и в детской оказались весьма кстати, бегать со свечой мне до сих пор не с руки, уж больно я привыкшая к электричеству.
– Спасибо, дом! Ты – самый лучший, – непроизвольно вырвалось у меня.
