Автор
В мистической среде называют дольменами, а в научной — "домами Души". В наших краях их сотни, и они не ограничены горными районахами. Многие из этих уникальных сооружений остаются незамеченными, что приводит к их безжалостному уничтожению.
Ну ладно, предположим, он ей звонит, и что? Дал бы ей ответить на звонок похититель? Да сейчас – забрал бы трубу и вышвырнул в окно. И что тогда? Отследить их маршрут по геолокации стало бы невозможно…
Что тогда-то, ёптель, блин, махрюстый?!
Где бы они её искали и как? И что бы этот урод успел с ней сделать за то время, пока они её искали?
– Всё, Саня, – одёрнул его Егорыч, внимательно следивший в зеркало заднего обзора за закаменевшим выражением на лице Вольского, – хватит делать себе нервы и гонять плохие варианты в башке.
– Да, дядь Мить, – проведя ладонью по лицу, словно пытаясь скинуть паутину усталости и напряжения, согласился с Егорычем Саня. – Главное – результат.
– Вот именно, – покивал Егорыч и улыбнулся: – Я так понимаю, что у вас с девочкой наладился контакт?
– Да так… – неопределённо ответил без какого-либо оптимизма в голосе Сан Саныч и снова отвернулся к окну, давая понять Волкову, что данную тему не поддержит разговором.
«Контакт», – хмыкнул про себя мысленно Вольский осторожному определению, данному Егорычем развитию их с Дарьей отношениям.
Это не контакт, блин, а что-то крышесносное!
То, что между ними вчера произошло… это даже сексом не назовёшь – это улёт башки какой-то и всего остального иже с ней. Может, конечно, у Саныча просто давно не было женщины, что его до такой степени потряс не только момент оргазма, который они вместе испытали, но и весь процесс в целом, каждая его секунда, каждое мгновение, начиная с первого поцелуя и заканчивая… «самая красивая девушка в мире ходит голой…» и ищет-собирает свои разбросанные вещи.
"И то, как она смотрела на него своими потрясающими, ставшими фиолетовыми глазами, транслирующими какую-то загадку, до которой хочется непременно докопаться и постичь, то потустороннее, что есть в ней самой и в этих её невозможных глазах.
А как она слушала его – заинтересованно, искренне сопереживая, увлечённая его историей, как перебрасывались они ироничными репликами. И было Сане Вольскому от этой их лёгкой беседы, от послевкусия их оргазма, разлившегося по всему телу разгорячённой до кипятка кровью, от этой её чувственно дрожащей, лёгкой улыбки и её фантастического запаха так хорошо, как и представить себе он не мог никогда.
