Автор
В мистической среде называют дольменами, а в научной — "домами Души". В наших краях их сотни, и они не ограничены горными районахами. Многие из этих уникальных сооружений остаются незамеченными, что приводит к их безжалостному уничтожению.
– Дом нужен мне, поняла? Мне лично! Заселишься, когда я уеду, а пока поживёшь вон, в номере, – пренебрежительно кивнула она подбородком на Аркадия, замершего немым перепуганным истуканом за стойкой. – Аркаша тебе подберёт люкс получше, спа-центр дня на три бесплатно, ужин сегодняшний и завтрак за неудобство. И хватит с тебя! Всё, я сказала! – И, прихлопнув своё решение по стойке ресепшена холёной ладонью с длиннющими, остро отточенными ногтями, покрытыми матовым белым лаком с нанесённым поверх него искусным рисунком весенней веточки с листочками, зыркнув разъярённо на администратора, прорычала тому свой приказ: – Аркаша, слышал? Оформи!
– Нет, – вновь не приняла столь щедрой «благотворительности» Дарья и, произведя какие-то быстрые операции на своём смартфоне, оторвала от экрана взгляд и пояснила хозяйке: – Вынуждена отказаться от вашего предложения, Евгения Артаковна, поскольку меня оно не устраивает.
– Ты что, охренела?! – совершенно искренне и как-то даже непосредственно офигев от такой наглости, возмутилась дама.
– Это то малое, что вы можете ещё сделать, чтобы не усугублять ситуацию, – объяснила ей Дарья и добавила: – Ну и, разумеется, извиниться за своё хамство.
– Что-о-о?! – ошалев до изумления от такой дерзости и отпора какой-то там непонятной серой моли, взревела тётка. – Ты ох…?! Ты с кем разговариваешь, коза облезлая?! Ты вообще кто такая?!
Роскошной молодой дамой, или по крайней мере заявленной миру претензией на таковую, Евгения Артаковна прекратила быть ещё в самом начале «беседы» с Дарьей, а сейчас и вовсе походила на простую хабалистую базарную, подвыпившую, не замечавшую и не осознававшую своей пошлости и быдлячества бабёху, которую просто откровенно понесло вразнос.
Аркадий предпринял попытку срочно разрулить ситуацию и хоть как-то утихомирить хозяйку и, стремительно выскочив из-за стойки, подлетел к бушевавшей яростью женщине и принялся что-то горячо шептать-разъяснять той на ухо.
