В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
Ситуация была сродни той, как если бы на Новый год он получил от управдома шампанское вместо горячей воды.
– Я же боевой командир, – попробовал возразить он, – профессиональный взрывник… А там, насколько я знаю, все больше бумаги…
– Ерунда, – возразил Петренко. – Кстати, место освободилось потому, что парня застрелили. Ну, чем не боевая обстановка? Советую соглашаться. Сам понимаешь, свято место пусто не бывает.
– Я должен подумать, – уклонился от прямого ответа Андрей.
– А я должен дать ответ через… – полковник посмотрел на стенные часы, – через десять минут.
Андрей понимал, что обязан ответить немедленно, и все же колебался. Ему предлагали навсегда покинуть братию профессиональных террористов и встать на защиту законности. «А разве не об этом ты мечтал?» – спросил он себя.
Его молчание Петренко истолковал по-своему.
– Хорошо, давай начистоту, – голос полковника сделался жестким. – Твой бывший тесть Полежаев Сергей Федорович… не знаю, кем он. тебе сейчас приходится, помог нам выбить землю под застройку.
– Привет, Семеныч.
Подумал вот, а не пора ли нам обновить твой финский спиннинг? Как насчет субботы?.. Отлично. Принято… Естественно. Все, как и положено, по полной программе… Да, еще.
– А кто же от такого предложения откажется?
Естественно, согласен. Да, и еще. Представляешь, вчера чуть столб не поцеловал.
Покрышки совсем облысели. Поможешь? За мной не заржавеет. Что? Подкину ребят, конечно, подкину…"
"Андрей уже не слушал полковника. Он пытался осмыслить свое положение.
