В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
– В том числе и я. Заявление она порвала, а сегодня… вот… – Он многозначительно посмотрел туда, где еще полчаса назад лежал труп Лены.
Некоторое время Дорофеев молча переваривал услышанное. Затем, нахмурившись, посмотрел Андрею в глаза.
– Сутенер, говоришь?.. Это меняет дело. Выяснили, кто такой?
– Мне известно только его имя: Павел Андреевич. Инвалид. На вид лет сорок – сорок пять. Стрельцова утверждала, что во время полового акта и после он снимал ее на видеокамеру, чтобы впоследствии шантажировать этой пленкой…
Черт, надо было никого не слушать и принять у Стрельцовой заявление.
Глядишь, девчонка была бы жива.
В этот момент к ним подошел Миша Гурвич. Услышав конец фразы, вопросительно уставился на Андрея. Тому пришлось повторить все, на этот раз со всеми подробностями.
Внимательно выслушав Андрея, Миша высказал свое мнение:
– Бабкин виноват. Он тебе мозги запудрил.
– Старлей ни при чем. Он хотел, как лучше…
– Вообще-то я знаю одного инвалида, которого зовут Павлом Андреевичем, – заявил вдруг Миша.
– Шутишь? – не поверил Андрей.
– По-моему, не до шуток, когда речь идет о таком гнусном преступлении. Он живет как раз на моей территории, на Мосфильмовской, в сорок третьем доме.
Ветеран афганской войны, между прочим.
– «Афганец»?.. Что-то не вяжется, как «афганец» может опуститься до такого?
Миша с горечью усмехнулся:
– Думаешь, воевал, так и не может быть сутенером?.. Да нет, похоже, все верно: по данным моей агентуры, у него приличный бордель. Приличный по штату, девчонок двадцать.
Подступиться будет ой как непросто.
Андрей, охваченный жаждой мщения, пропустил слова о «крыше» мимо ушей. Уж очень ему хотелось двинуть на Мосфильмовскую и разобраться с ветераном по-афгански.
– Короче так, ребята, – деловито заключил он, окидывая подчиненных оценивающим взглядом, – едем к нему. Надо расставить все точки над ""и"". Надеюсь, никто не забыл табельное оружие? Гурвич с Дорофеевым переглянулись.
– Андрей, боюсь, ты меня не понял, – с нажимом повторил Миша. – У Павла Андреевича слишком крутая «крыша». «Папановцы» – хорошо организованная бандитская группировка из бывших спортсменов и военных. Ты хоть представляешь, какая это сила? Чтобы вывести их клиента на чистую воду, нужны неопровержимые доказательства.
– Я не допрашивать его собираюсь, – спокойно возразил Андрей. – Начистить мерзавцу рожу и заставить добровольно признаться в совершенных гнусностях.
