В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
Жесткая дисциплина и фанатичная вера в свои идеалы – вот что отличало курдских бойцов от тех, с кем прежде ему приходилось иметь дело. Впрочем, среди курдов было немало и таких, кто позарился на большие деньги, рекой текшие из России. Все бы ничего, но, увы, полуграмотные курдские командиры не имели не малейшего представления о том, что такое военная стратегия и тактика!
Он учил их убивать, а сам искал смерти. Шли дни, а более сильного, смелого и умного, того, кто мог бы стать его ангелом смерти, не встречалось.
И вновь Москва! Ступив на взлетную полосу подмосковного аэродрома, он даже слегка растерялся, не зная, радоваться возвращению или горевать. Здесь, в столице, он был таким же чужим, как и там, в Курдистане. Ни друзей, ни близких и вполне реальная перспектива оказаться не у дел.
* * *– Фамилия, имя, отчество?
– Корнилов Андрей Петрович.
– Воинское звание?
– Майор.
– Прежнее место службы?
– Курдистан.
– Курдистан? И что же вы там делали?..
Так, слово в слово, начиналась каждая беседа с должностными лицами и в федеральной разведке, и в Министерстве обороны. Казалось, в столице уже никого не интересовала эта война. Более того, многие с трудом вспоминали, что таковая велась вообще. Ну а те, с кем приходилось общаться подолгу, как правило, с усердием клерков фиксировали его данные, а затем, упаковав исписанные листы в папку и пометив в верхнем правом углу «Архив», старались как можно скорее избавиться от свалившегося на их голову «курда».
Заключительным этапом «хождения по мукам» должна была стать встреча с неким полковником Петренко.
Вполуха выслушав доклад Корнилова, Петренко поинтересовался его материальным положением, наличием жилья, дальнейшими планами, а потом намекнул:"
"– Слышал, наверное, про семнадцатое августа?.. С тех пор вот так, в дерьме, и живем.
