— Мне это не очень нужно. Я здесь, пока остаюсь тебе нужен. Чтобы у тебя была возможность поесть и поспать, но только когда ты сама этого захочешь. И нам совсем не обязательно разговаривать.
Последнюю фразу он взял не с сайта. Чистая импровизация, но Винсент, похоже, угадал, потому что Мина молча кивнула. И снова положила голову ему на грудь. Слезы все еще лились, но не так обильно, как раньше.
— И что сказала Мария, когда ты собирался ко мне? Ревновала?
— Похоже, просто решила, что у меня не всё в порядке с головой.
— Это единственное, в чем я с ней согласна. Ты знаешь, что от тебя пахнет жареной колбасой?
Теперь настала очередь Винсента смеяться, а потом оба замолчали. Мина явно устала. Хорошо бы уложить ее спать.
Винсент поймал ритм ее дыхания, и они задышали в унисон. Тело Мины расслабилось. Он продолжал, наслаждаясь чувством физического единения с другим человеком, которое ему случалось переживать не так часто. Последний раз — очень давно. Винсент потихоньку сбавил темп и заметил, что Мина сделала то же самое. Потом сбавил еще и еще, дожидаясь, пока она приспособится. После пяти минут медленного дыхания Мина спала в его объятиях, как ребенок.
Винсент глубоко вздохнул. Он никогда не пытался утешать ни Марию, ни Ульрику из вполне обоснованного опасения быть высмеянным. Но с Миной все прошло хорошо, даже очень. Почти естественно.
Винсент осторожно уложил ее на диван и задумался, что делать дальше. Оглядел ее гостиную. Жилище все-таки дает представление о жизни хозяина в деталях, даже сейчас, когда далеко не всегда есть возможность просмотреть собрание пластинок и книг. Закладки на интернет-страницах все-таки не совсем то. Но Винсент знал из опыта, что самая интересная информация вычитывается из случайных следов. Листок из блокнота с напоминанием о визите. Буквы-магнитики, из которых на дверце холодильника выложено слово. Расческа, забытая на нижней полке ночного столика.
Ни в гостиной, ни на кухне у Мины Винсент таких следов не обнаружил. Картины на стенах тоже ни о чем не говорили, кроме того, что были куплены в «ИКЕА». Винсенту не хотелось входить в ее спальню, тем более когда она спала, — это выглядело слишком серьезным посягательством на ее личное пространство. На письменном столе в гостиной лежал кубик Рубика. Такой же Винсент видел у нее в кармане в день их первой встречи.
Он взял кубик за нижнюю грань между большим и средним пальцами, так, чтобы его можно было вращать указательным и безымянным.
