Завел в дальний угол за барной стойкой и понизил голос:
Теперь главное — не совершить ошибки. Любое его слово должно бить в точку.
Женщина и ее спутник быстро переглянулись. Они определенно что-то знали.
— И вам добрый день. — Даниэль протянул руку мужчине. — Даниэль.
Мужчина как будто взвесил его руку в своей. Он вообще внимательно вглядывался в каждое движение Даниэля, которому теперь было нужно одно: выведать, что именно им известно. Потому что другого такого случая не представится.
— Тува объявлена пропавшей без вести, — начала миловидная женщина-полицейский. — Мы беседуем со всеми, кто ее так или иначе знал… знает. Ее бабушка и дедушка сообщили нам, что она работала здесь, и назвали ваше имя. На сегодняшний день это все, что я могу вам сказать. Вы что-нибудь о ней слышали?
— Пропала без вести, — повторил Даниэль, стараясь не меняться в лице. — Гуннар и Мэрта звонили сюда несколько дней назад — вот и все, что мне известно. Хотите кофе?
Женщина покачала головой, а мужчина с благодарностью согласился на чашку эспрессо.
— Вы знакомы с Гуннаром и Мэртой?
Похоже, она и в самом деле удивлена.
— Они бывали здесь с Линусом, — объяснил Даниэль. — Тува не забрала Линуса из детского сада, и никто так и не смог до нее дозвониться. Потом воспитатель позвонил Гуннару и Мэрте, чтобы те приехали за мальчиком. Какая-нибудь акция в «Гринписе». — Даниэль пожал плечами. — Мэрта, наверное, подумала, что Тува просто перепутала дни и решила, что сегодня их очередь забирать Линуса, а не ее. Нет, она не говорила мне ничего такого, но в прошлый раз все получилось именно так. В общем, не знаю, что у них теперь там с очередностью, только с тех пор старики с Линусом обедают у меня каждую неделю. Я и сам не понимаю, как управляюсь здесь один. Совсем с ног сбился. И моя девушка не в восторге от того, что я пропадаю на работе каждый вечер. Мы ведь собирались уехать на Пасху, я и Эвелин, а тут такое… Пропала без вести, говорите? Это на нее не похоже.
Даниэлю совсем не нравился этот тип в черном — Винсент, который все время держался позади и ничего не говорил. Казалось, у него во лбу фара, от которой невозможно спрятаться.
— И вы даже не подозреваете, что могло с ней случиться? — спросила женщина.
Похоже, рассказ о его страданиях не вызвал в ее душе никакого отклика.
— Она не могла исчезнуть по своей воле и бросить Линуса, — ответил Даниэль. — Но вы, конечно, уже обзванивали больницы?
Женщина-полицейский замялась. Вот оно, окошечко, приоткрывшееся на несколько секунд.
