Если обыкновенный источник такого одарённого, как мой дед, мог занимать почти пятьдесят процентов тела, то тут… Складывалось впечатление, что магия выбрала сосудом каждый орган, каждую клеточку.
Когда огненная карусель завершилась, я аккуратно подошёл к девушке.
Под моими закованными в сталь ногами хрустело запечённое стекло. Я взял Лару на руки, нежно, словно цветок, боясь повредить, не рассчитав силу. Мы направились на выход: откуда-то появившийся зверёныш, я и обнажённая девушка в моих руках.
В таком виде нас и встретили на выходе из портала.
Бурлящий от бешенства Герман, встревоженная Милослава, десяток воинов со стороны трактирщика и дети целительницы.
— Лара! Ларочка! Что ты с ней сделал?! Отвечай, сука! — Герман взял на руки девушку, опуская её на принесённое кем-то из его людей покрывало.
— Милослава, ради всего святого, скажи, что с ней всё будет хорошо! — одноглазый вертелся вокруг целительницы, как верный пёс, разве что хвостом не вилял. Дочь была очень дорога ему, это видно, он на многое готов ради неё.
— Почему она ещё не очнулась?! Отвечай! — он подбежал ко мне, пытаясь заглянуть в глаза, но разница в росте была больше трёх голов.
— Она прошла инициацию, теперь всё будет хорошо, — устало ответил я, снимая шлем, впрочем, зря.
— Сукин сын! Зачем ты это устроил?! — Герман ударил меня, не больно, еле задев по касательной. Но во мне поднялась волна гнева.
На плечо опустилась женская ладошка. Позади меня стояла невысокая зеленоглазая девушка в доспехе и без шлема. Её волосы были кроваво-красными.
— Не вини его, — коротко прошептала она, внимательно рассматривая меня.
Герман вернулся к Ларе, они о чём-то переговаривались со склонившейся Милославой. А меня отвлёк звонок сеферона, я разлочил его сразу после выхода из Врат.
— Фёдор! У меня плохие новости, — на том конце мялась Паула.
— Что случилось? — внутренне сжавшись, спросил я.
— На квартал напали, — британка запнулась. — Ещё вчера.
— Почему я не знаю?! — сдержанно проскрипел я.
— Сначала мы разбирались с последствиями, а потом я не могла дозвонится, — опустила голову Паула.
— Прости, это моя вина, — сконфужено ответил я, вспоминая, как отключил сеферон. — По делу, что произошло?
— Напали банды, которые дают «защиту» дельцам. Ты их знаешь, они уже приходили. — Паула снова замялась.
— Есть пострадавшие? — замер я.
— Убитые, — помрачнела британка.
— Кто? — голос мой сел. Если бы не доспех, вряд ли бы ноги удержали меня.
— Матвей, Ольгерд… Светлана.