– Ты моих подруг убивал!!! – рявкнул Бахил и схватил его за грудки, сорвал со шконки.
Крендель пытался сопротивляться. Да куда там! На помощь Бахилу ринулись другие блатари... Сначала его били, да так, что рушились зубы. Затем его швырнули на пузо поперек шконки, сорвали с него штаны.
.. А потом было больно, очень больно... Сначала перед глазами у Кренделя стояла воровская дочка. А затем, уже реально, перед ним всплыла та штука, которой он ее делал женщиной... Как будто откуда-то издалека послышался чей-то голос.
Кто-то всерьез рассуждал, что зубы Кренделю выбили не зря. Мол, теперь его без всякой опаски можно пользовать по назначению...
Его пользовали по очереди всей камерой. Затем вышвырнули под шконку возле «дальняка».
И еще сказали, что его время наступит скоро. Дескать, нужно дождаться две тысячи пятого года. Это будет год Петуха. И, возможно, все лагерные «петухи» попадут под амнистию...
Только не будет никакой амнистии.
К тому же Крендель уйдет на пожизненное заключение, а там одиночные камеры, и никто больше не будет его трогать... Теперь пожизненный срок казался ему спасением. Но разве к этому он стремился?.."
