Автор
Криминальный детектив в уникальной драматической обертке. Все события вымышлены, но острое напряжение и глубокие персонажи делают это приключение не просто историей. Самойлин — упрямый новичок в уголовном розыске, борющийся за чистоту закона даже против всего мира.
За рулем находился атлетически сложенный парень лет двадцати пяти, в спортивном костюме от «Армани», рядом — худощавая девушка с золотистыми волосами, в красном открытом сарафане, а сзади — солидный седой мужчина в летнем костюме с галстуком. Все были придавлены раздутыми аэрбеками.
— Менеджеры какие-то, — определил Сидорчук, вложив в слово «менеджеры» ругательную интонацию командира поста. — Давай, Ваня, за работу, времени мало, сейчас понаедут…
Небольшим ножом с зазубренным клинком он распорол передние подушки и начал вытаскивать из-за руля водителя.
Колтунов включил рацию:
— «Гора», «Гора», я «Южный — четыре», авария на восьмом…
— Брось, Американец! Не надо! — закричал Сидорчук. — Отключайся!
— Я вызываю «скорую»…
— Заткнись! — прорычал Кабан. — Глуши кричалку!
Ничего не понимая, сержант прекратил вызов и принялся освобождать седого мужчину на заднем сиденье. Тот не подавал признаков жизни, но пульс удалось нащупать.
— Только все не бери! — прохрипел Вепрев, вытягивая девушку из салона.
— Какую половину? — не понял сержант.
— Любую, — бросил Сидорчук. — Главное, не начисто… Они ведь не могли пустыми ехать. И следователям тоже надо оставить…
Не веря своим глазам, Колтунов увидел, что Сидорчук вынул часть купюр из кожаного бумажника, а потом вернул его в карман спортивного костюма.
— Ты что делаешь?!
Но тут внимание его переключилось на Вепрева: тот спрятался за машиной и делал девушке искусственное дыхание рот в рот.
Колтунов обежал разбитый «авенсис». Рыжеволосая лежала на спине, одна откинутая нога была босой, на второй надета туфелька на низком каблуке, из-под задранной юбки бесстыдно виднелась голая промежность. Вепрев, оторвавшись от ее рта, стоял на коленях и расстегивал ширинку…
— Ах ты, сука!! — с разбегу сержант ударил насильника ногой в бок, будто пробивал пенальти.
Ощутимо хрустнули ребра, тот с криком опрокинулся, на губах вскипела пена, рука дернулась к кобуре, привычно расстегнула застежку.
— Хрясь! — приклад автомата врезался в челюсть, Кабан залился кровью и потерял сознание.
— Ты что творишь, гад?! — услышал Колтунов крик за спиной и, резко обернувшись, увидел взбешенное лицо Сидорчука. Тот тоже скреб рукой по клапану кобуры.
— На-а-а-зад!!"
"Передернув затвор, сержант дал короткую очередь в синее безмятежное небо.
