Автор
В мрачном мире научных дискуссий, где каждый эксперимент стоит миллионы долларов, начинается шокирующая теория о том, что смена дня и ночи — это результат вращения планеты. Астрономы обнаруживают странные спирали за ночной завесой, а светящиеся кристаллы мерцают в глубинах космоса. Совокупность этих загадок приводит ученых к единому выводу: открывать новую сферу, которую они называют "Мертвая линия", может изменить все понимание мира.
Ко мне один привязался как-то, пока я его пополам не перерубил, не отстал.
– Я двенадцать языков знаю.
– Сколько?
– Смотри – мороженое! Купи!"
"Вот так, мило болтая, наши герои вышли на центральную площадь города. Здесь-то и находилась знаменитая транспортная развязка. Теперь это был не обычный перекресток, а огромное кольцо кругового движения, в середине которого бил фонтан в обрамлении клумб и уютных лавочек. Рагнар купил две порции шоколадного мороженого и уселся на одну из скамеек.
– Так откуда ты столько языков знаешь? – Викинг лизнул холодный шарик, посыпанный карамелью.
– М-ням… – Ширл плюхнулся рядом и набил пасть одновременно. – Я же библиотекарь, мне положено.
– Ты – кто? – Рагнар удивленно прищурился на солнышко.
– Библиотекарь. Зигмунд меня создал для работы с книгами, у него их несколько тысяч. Зал, в котором они хранятся, называется библиотекой, а хранитель – библиотекарем. Вот, а когда делать было нечего, я читал все подряд, языки учил разные.
– А что значит – создал? Типа, щелкнул пальцами и ты появился?
– Не-а, все гораздо сложнее, – дракончик перестал улыбаться, – это больно и долго. Чтобы кого-то создать, иногда месяцы уходят. Нужно ведь все просчитать – внутренности, кости, манеру ходьбы и вообще много чего. В Кронвейре есть здание, Форум, там колдуны выставляют на обсуждение свои создания. Если Совет принимает работу, автору присуждается Авард – отличительный знак, позволяющий запустить модель в массовое производство. Такое бывает очень редко. Большинство созданий отсеивается. Один, например, сделал людоеда без желудка – с виду страшный, а есть некуда. Драконы с маленькими крыльями, гоблины там всякие, которые при ходьбе падают, черви, не видящие в темноте… жуть.
– А тебя как делали?
– Мне повезло, меня Зигмунд сам делал. Говорит, сначала нарисовал меня на пергаменте, потом стал лепить из магической сетки – это я уже помню. Сначала ты как из проволоки – прозрачный и мягкий, потом появляются лапы и крылья, потом кожа, скелет… Неделя на все про все.
– А чего лап только две?
– А больше и не надо. Я должен быть юрким и легким, чтобы летать вдоль полок и ухаживать за книгами, мне лишние конечности ни к чему. Кисточка на хвосте, чтобы пыль стряхивать. Зубы только не сразу появились, есть было сложно, я и попросил их побольше сделать, а у Зигмунда времени не было, дал мне готовую часть от какого-то монстра. Зато они съемные – чистить удобно. Вот. Так что, считай, Зигмунд – мой папа. А я его предал.
