В теплые весенние дни самолет был полон жизнерадостными путешественниками из Москвы, летящими на мечту Турции. Андрей чувствовал себя скверно - холод и зуд кожей каким-то непостижимым образом приближался к нему с каждой минутой. Этот рассказ о том, как заброшенные в чужую страну путешественники столкнулись с неожиданным превращением мироздания вокруг них....
Понимаешь? Тебе не надо злиться на людей, просто они изменились, и стали другими, и нормы морали стали другими. Повторю еще раз – ты сделал все правильно! Если бы, ты, Марина, Леший и Артем не приняли бы бой, то пришлые, захватили базу и Щелкино, укрепились бы здесь и диктовали свои условия. Понимаешь? А так, те, кто сейчас остался из пришлых, будут жить по нашим условиям, понимая, что это МЫ разрешили, им остаться здесь и не отправили назад, на верную смерть. Так, что Марина и Леший погибли не зря.
- Мир вокруг изменился, а я нет, - тихо сказал я, вспоминая слова Манула. Он тоже упрекал меня в закостенелости.
- Именно, - торжествующе, произнес священник. – Кашу будешь?
- Водка, есть? Много водки. Мне надо напиться!
- Тебе нельзя, ты – раненный.
- Мне можно! Мне теперь, все можно! Пойду, поищу, где можно бухло раздобыть, - я слез с кровати, и посмотрел вокруг, в поисках обуви.
- Тебе сейчас нельзя выходить на улицу.
- Я, что под домашним арестом? – напрягшись, спросил я.
- Нет, не под арестом, но поверь мне, что лучше не провоцировать людей, когда у них на руках столько оружия.
- Охренеть! – в сердцах, проговорил я. – И, что мне теперь делать? Всю жизнь просидеть в этих стенах, а на улицу выходить только по ночам?
- Подожди, несколько минут, сейчас, кое-кто придет и все тебе объяснит.
Вот, такой вот, поворот выкинула мне судьба. В одночасье, я лишился всего, чего так долго добивался. Я полез под пули, отбивая этот поселок, убил много людей ради этого, причем, многие из этих людей, были невиновны, случайные можно сказать жертвы. И, все ради чего? Чтобы в конце мне сказали: да, ты, был прав, но ты все равно, гад и сволочь, и тебе нельзя смотреть людям в глаза!
Так я и лежал, закрыв глаза и думая, что же теперь делать.
