В холоде этого кабинета, где каждый шарик часов кажется угрозой для спокойствия, мертвец чувствует себя необычно комфортно. Темные углы прячутся от его внимания, но лишь под давлением страха — когда он смотрит на них, тени скрываются и кажутся обычными, словно приспосабливаясь к тому, что происходит вокруг него....
Он чувствовал себя опустошенным – словно чернильная тварь с дюжиной щупалец оплела его, впилась в кожу своими присосками и принялась высасывать из него саму жизнь. Его сковал озноб, руки дрожали. Доктор Грейхилл знал, что Горрин, этот страшный человек, прикидывающийся нелепым простофилей, сейчас глядит ему вслед, вероятно, поглаживая большим пальцем скальпель и вовсю представляя, как разделывает его.
За спиной трагично завывал скорбнянс, и Грегори Горрин забормотал, подпевая ему:
– Они меня зароют в землю, не зная, что я тут.
***
Лиззи Хоппер улыбнулась. Невероятно доброй, замечательной – намного более теплой, чем кошачье брюшко или чугунок каши, улыбкой.
Эту улыбку нельзя было спугнуть, и Лео, стоя у дома Хопперов и глядя на Лиззи за окном, боялся пошевелиться, чтобы все не испортить каким-то глупым движением.
Как он тут оказался?
Был вечер. Лео откуда-то возвращался домой (он не помнил, откуда), специально дождавшись, когда все лягут спать: ему не хотелось разговаривать ни с кем из домашних, которые все никак не успокоятся и продолжают выпытывать у него подробности о случившемся.
Лиззи поливала растение в горшке. Мухоловка тянула к ней свою раскрытую зеленую ловушку, девушка уговаривала маленького плотоядного монстра набраться терпения и обещала, что если тот будет себя хорошо вести, то на обед получит целых три мушки.
Элизабет Хоппер почувствовала, что на нее глядят, и подняла глаза. Увидела его. Улыбнулась. Той самой, теплющей, улыбкой. Она помахала ему.
Лиззи была рада его видеть. Кажется, она уже позабыла тот кошмар, который они пережили вместе совсем недавно.
Лео отмер и помахал ей в ответ. И тут произошло то, чего он и опасался.
