Всесильный маг Борис Ивлаев становится жертвой случайного убийства. Но даже умирая, он находит в себе силы для мести. Его путь мести и борьба за справедливость переплетаются с магией, тайнами прошлого и борьбой за выживание в опасном мире, где никто не застрахован от предательства.
Вдобавок к этой группе виднелись за столом пары-тройки выпивох, находящихся уже в стадии выяснения «Ты меня уважаешь?». Этим было плевать на все.
Когда я проходил мимо большой компании, ноги ощутили очередное потрясение, и пирующие с болезненным азартом хором проскандировали:
– Одиннадцатая Волна! – после чего хор распался на отдельные выкрики и громкие обсуждения. Я даже остановился на месте, пытаясь собрать как можно больше полезной информации. А потом для удобства присел за стол возле блюда «гусь запеченный с яблоками», отдавая ему должное и прислушиваясь к каждому слову."
"Событие оказалось нетривиальное для этого мира. Волны, они же – гигантские цунами, здесь бывали, но крайне редко. И никогда более чем три, максимум четыре штуки подряд. А тут явно что-то случилось с какими-то Клапанами, и если так пойдет и дальше, то всему живому грозит жуткая катастрофа. Ибо подобные удары Волн могут в конце концов разрушить плато до основания.
Мелькнуло и несколько упоминаний, что о возможностях подобной катастрофы предупреждали Строители в своих заповедях. Только вот как конкретно они предупреждали и можно ли решить эту проблему, никто из гуляк толком не помнил.
Ел я, не стесняясь, руками, прямо с блюда. Да фруктами заедал, весьма приятственными на вкус. Получалось в сумме очень в тему. И наелся от души, и полезные сведения почерпнул из ведущихся диспутов. Может, и дальше слушал бы, но интуиция нашептывала сматываться отсюда как можно скорей. Княгиня хоть и крепко спит, но вдруг из-за Волн ее будить станут с особым пристрастием? Проснется, меня нет, и что взбредет в прекрасную головку, увенчанную чудной тиарой?
Вот потому я и запил быстренько плотный ужин доброй поллитрой кальвадоса да и посеменил к выходу. Точнее, к воротам, которые вели к камерам хранения. За воротами восседали уже иные стражники, которые ко мне никаких претензий не предъявляли. Только посматривали несколько удивленно, когда я после вскрытия обоих ящиков стал облачаться в свою разгрузку.
Уже оправившись и счастливо вздохнув, я поспешил по коридору с единственной мыслью:
«Ну и где теперь искать ночлег вольному художнику? Или сразу прорываться в спальню убиенного мною зуава Диялло?»
Рано губу раскатал! Точнее, надо было лучше прислушиваться к интуиции и бежать сразу. А так, не успел я выйти на первый перекресток каменного лабиринта, как мне навстречу вынырнул десятник Саградо.
