Автор
Радужными красками подкрашивают городские аллеи — здесь проходят первые художественные вернисажи. Весеннее небо дарит яркую палитру: облака плывут неспешно, стайки воробьев прыгают по дорожкам. Атмосфера полна творческой энергии и надежды на светлое лето.
– Думаю, что Чикунов, – после долгого молчания заявил курсант и виновато опустил голову. – Два дня назад я видел, как он выходил из кабинета Половца…
– Половец его начальник, – напомнил Гуров. – И в том, что оперативник выходил из кабинета начальника уголовного розыска, нет ничего необычного. Он вообще-то обязан туда ходить ежедневно, как минимум на планерки.
– Да я понимаю, Лев Иванович, – нетерпеливо отмахнулся Дубов. – Я не о том хотел сказать. Просто тогда не придал значения, а сейчас, после ваших слов, вдруг понял.
– Но это же глупо, Петя, – покачал головой Гуров. – Следы надо срочно заметать, ну, так они это и стали делать, незарегистрированные дела стали уничтожать и прятать. Но тебя зачем убивать. Вроде как поздновато уже.
– А может, они вас хотели припугнуть таким образом? – предположил Дубов. – Ясно, что я вам помогаю по этому делу. Ясно, что вы уже знаете все, что знаю и я. Вас они не рискнут убивать, вы полковник из центрального аппарата МВД.
– Может, ты и прав, – задумался Лев. – Запугать меня сложно, все, кто со мной знаком, поняли бы бестолковость такого занятия, но эти ребята меня не знают, может, и не слышали обо мне или не удосужились разузнать кое-что. Я ведь бывал у вас здесь, только давно, знал отца Светланы. Но ни Половец, ни Семанов в управлении тогда еще не работали. Есть в их поведении какая-то самоуспокоенность, чувство безнаказанности. Они слишком уверовали в собственную недосягаемость для закона, для правосудия.
– И что теперь делать? А вы еще и этого Леху Тульского им отдали, его ведь к нам в управление переведут потом из больницы. В изолятор. И тот, кто его нанял, увидит и меня, целого и невредимого.
