Автор
Радужными красками подкрашивают городские аллеи — здесь проходят первые художественные вернисажи. Весеннее небо дарит яркую палитру: облака плывут неспешно, стайки воробьев прыгают по дорожкам. Атмосфера полна творческой энергии и надежды на светлое лето.
Щелчок замка, и Гуров, снявший с себя форменный китель, повернул дверную ручку. Все замерли, а Лев толкнул дверь и решительно шагнул внутрь. Половец стоял, прикрываясь девушкой и приставив дуло пистолета к ее голове. Казарина была бледна, глаза распухли от слез. Она смотрела на Гурова с болью, надеждой и мольбой. Он только ободряюще кивнул ей и перевел взгляд на Половца.
– Дверь за собой заприте, – приказал майор. – Медленно и чтобы я видел все время ваши руки.
Гуров повернулся и закрыл дверь на ключ. Половец ткнул пистолетом на стул у стены, и Лев уселся на него, закинув ногу на ногу.
– Чего вы добиваетесь, Половец? – спокойно спросил он. – К чему весь этот спектакль с заложником? Вам нужен миллион долларов и вертолет? Вы что, террорист?
– Хватит болтать, полковник! Вы хотели зайти и обсудить мое положение, вот и давайте!
– А я его и обсуждаю.
– Вы меня в тюрьму приглашаете? – без прежнего запала спросил майор. – Я не согласен. Машину к подъезду, и всем отойти на расстояние в двести метров! Девушку я отпущу, когда сочту себя в безопасности.
– Не доедете вы никуда, – покачал головой Гуров. – Вы что, ребенок? Вы не первый день в органах служите и знаете, что вам не уйти. Нервы сдали? Понимаю, но я вам не только выход предлагаю, я вам жизнь предлагаю, вы это хоть понимаете? Вас ведь могут и не взять живым. Показания – так на вас столько уже собрано показаний, что ваше признание или непризнание вины ничего не изменит. И нового вы ничего не скажете.
– Со священником поговорить, грехи отпустить? – скривился в ухмылке майор, но уверенности в его голосе уже не было.
– Грехи вам священник может отпустить, только вы в бога не верите. Но есть один человек, у кого вам не просто просить прощения, а вымаливать его надо. Ваше счастье, что Светлана Морева выжила.
– Выжила?! – чуть ли не в один голос воскликнули и Половец, и Казарина.
