Суперагент ФСБ Глеб Сиверов отправляется в Сочи на секретное задание. Его приезд сопровождается напряжением и неясными интригами, когда он сталкивается с неожиданными обстоятельствами на берегу моря. Начинается противостояние, связанное с тайными планами и скрытыми связями.
Похоже, «Мертвый сезон» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Косте никогда не приходилось иметь дела с брошенными гнить в развалинах трупами, но он все же думал, что процесс разложения не должен быть таким стремительным.
– А место, где нашли разбитый джип, далеко отсюда? – спросил Эдик.
Он стоял неподвижно, как будто ни вонь, ни мухи ничуть ему не досаждали.
– Рядом, – ответил один из автоматчиков. – Километра два с половиной, три. Пустяк.
– Надо забрать его отсюда, – сказал Эдик. – И надо вырезать пулю, чтобы быть уверенными. Хотя мне кажется, калибр тот же, что и у тех, в машине, – сорок пятый. У нас нечасто стреляют из сорок пятого калибра, правда? Хотя я не был дома столько лет, все могло измениться...
– Нечасто, – сказал один из автоматчиков. – А если бы даже и часто, все равно таких совпадений не бывает.
Костя сделал шаг вперед, потом еще один. Он не хотел туда идти, но ноги сами вели его, как будто в них вселился злой дух. С каждым пройденным шагом запах разложения усиливался, мало-помалу становясь нестерпимым. Наконец Костя подошел вплотную к группе людей у стены и остановился.
Первым делом в глаза ему бросилась надпись, нацарапанная чем-то острым на облупившейся штукатурке стены. Наверное, он увидел надпись потому, что смотреть вниз ему не хотелось. "ПРИВЕТ АРШАКУ!" – гласила она. Черт знает какая чепуха полезла Косте в голову в этот момент. Показалось почему-то, что перед ним – предсмертное послание москвича, которое тот нацарапал за минуту до того, как пустить себе пулю в лоб. В течение какого-то очень короткого времени эта дикая, ни с чем не сообразная мысль выглядела для Кости почти логичной, потому что ничего другого в голову ему просто не пришло. Потом он опустил глаза и увидел то, что лежало на полу.
Там, на полу, на груде строительного мусора, поросшего бледной от недостатка солнечного света сорной травой, лежал Гамлет – вернее, то, что от него осталось. Завьялов узнал дорогой черный костюм, лакированные туфли и даже фирменную белую рубашку, хотя она побурела от засохшей крови и была испещрена подвижными черными точками ползавших по телу мух. Узнать лицо оказалось труднее, но прическа была та, и золотая цепь на вспухшей, почерневшей шее трупа была Завьялову хорошо знакома, так же как и блестевшие на мертвом запястье дорогие швейцарские часы. Часы еще шли; это было нелепо и страшно, почти кощунственно, но еще страшнее, еще кощунственнее была промелькнувшая в голове у Кости мыслишка: а хорошо бы эти часики приватизировать, покойнику они все равно не нужны...
