Но это была бы очень грубая работа, в результате которой к тому же могли погибнуть ни в чем не повинные люди. Взрыв в самом центре ночной жизни оживленного курорта – это не шутка, за такое с исполнителя голову снять мало. К тому же Глеба не покидала мысль о судьбе полковника Славина и его группы; он будто наяву слышал глуховатый голос Федора Филипповича, перечислявший способы, использованные при их устранении. Долг платежом красен; Глеб никогда не испытывал теплых чувств к сотрудникам ФСО, но в данном случае его не покидало ощущение правильности избранного курса.
Прилепить к днищу бомбу было бы легко, но и то, что делал сейчас Глеб, не составило для него труда. Машина была почти новая, резина не успела окаменеть, а винты и гайки – приржаветь намертво. На все ушло не больше восьми минут; несмотря на темноту и неудобную позу, он ухитрился не пролить на себя ни капли тормозной жидкости. Намертво зажимая последний винт, Глеб многообещающе усмехнулся: теперь все готово, и жить господину Гаспаряну оставалось всего ничего – ровно столько времени, сколько он намеревался провести в своем казино.
Подумав, Сиверов наскреб со дна колодца немного смешанной с тормозной жидкостью грязи и запачкал те места, с которых его рука стерла дорожную пыль. Теперь все выглядело так, словно тормозная жидкость понемногу подтекала в течение, по крайней мере, нескольких часов. Именно понемногу; тот мизер, который Глеб слил в канализацию, вряд ли заметно понизил уровень жидкости в бачке под капотом. Зато теперь тормоза "мерина" сработают не сразу. Первое нажатие на педаль не даст ничего, кроме очень неприятного ощущения податливой пустоты под носком ботинка. В случае очень большого везения второе нажатие тоже ни к чему не приведет, а давить на педаль в третий раз будет уже некогда – машина остановится сама, воткнувшись задним бампером во что-нибудь твердое. Если водитель Гаспаряна – не полный валенок, он сразу же рванет рычаг ручного тормоза, но машина все равно успеет прокатиться не меньше метра, а этого будет достаточно...
Покончив с делами, Глеб опустился на дно колодца, просунул ноги в темное жерло трубы и сел, привалившись к бетонной стене. Сверху доносились обрывки разговоров, музыка, шарканье подошв по асфальту.
