Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Ему следовал военный суд с неизбежным смертным приговором. Но Лыков сделал то, чего до него не позволял ни один администратор. В принципе его решение было незаконно. Начальник округа построил на плацу всю тюрьму: и кандальное отделение, и общее. В короткой речи он сказал: «Я знаю, кто направлял тот нож! И вы все знаете. Засовкин, конечно, будет наказан, поскольку он дурак и кукла в чужих руках. А главные злодеи – вон те трое, которые решили, что закон не про них. Про них! Я доберусь до этой швали, будьте уверены. И нечего их, ребята, бояться».
После этого провинившегося разложили на «кобыле» и дали… пятьдесят розог. Это был самый сильный момент в замысле Лыкова. Начальник округа может дать сто, а назначает лишь половину. За покушение на свою жизнь! После порки арестанта вместо карцера вернули в строй. Все – и каторга, и администрация – были ошарашены. Ялозо и Шелькинг умоляли Алексея пересмотреть свое решение. Ведь теперь каторжные совсем осмелеют. Если вместо виселицы им «березовую кашу» назначают, как в приходской школе… Да он сам первый падет жертвой разгула! Царь отныне легко сыщет легион желающих броситься на Лыкова.
Но Алексей знал, что делал. Каторга поняла его правильно. Надворный советник показал всем, что не боится. Пусть хоть через день прыгают… Разумеется, больше никто не собирался нападать на бесстрашного человека. Да еще справедливого. Лыков сделался неприкасаемым по молчаливому согласию тюрьмы. Царь, при всем ужасе, который он по-прежнему наводил на людей, не мог перечить ей.
Борьба с «иванами» состояла не только из побед. Лыкову так и не удалось заставить их ходить на работы. Оба окружных доктора подписались под их болезнями. Даже жестокосердый Сурминский! Военный врач тоже решил не искать себе лиха. Пришлось оставить Царя со свитой на нарах. Алексей понимал: как только они попросятся в лазарет, это будет означать подготовку к побегу. Эскулапы не посмеют им возразить.
Несколько раз Лыков уезжал из надоевшей канцелярии. Он обследовал округ. Собственно, дорога на всем Южном Сахалине только одна – на север. В первой своей части, до военного поста Найбучи, она более-менее разработана. Сравнения с трактом Александровск – Рыковское эта дорога не выдерживает, но в сухую погоду проехать можно. Она густо отмечена поселениями, которые стоят тут через каждые пять-семь верст. Путь тянется вверх по течению реки Сусуи.
