Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
– Пошто?
– Хочу посмотреть, как морскую капусту делают. Ну и вообще… мой округ, надо проинспектировать. А то они там, черти, начальства давно не видели, разболтались…
– А почему без меня? Нет, давай вместе инспектировать!
– Тебе нельзя.
Голунов сел напротив Алексея, посмотрел проницательными глазами.
– Так. Начнем сначала. Что тебе этот гнус рассказал?
– Какой гнус?
– Сам знаешь какой. Фунтиков, черная душа. Ну?
– А, этот… Нет, он про тюрьму звонил, всякую ерунду. Хочет быстрее на поселение выйти.
– А Маука?
– Туда я давно собираюсь. В Мауке непорядок с пошлинами, Кононович велел разобраться, да все руки не доходили.
– Значит, я еду с тобой?
– Нет.
– Тогда ты мне врешь, Алексей Николаевич.
– А ты мне всегда правду говоришь?
Двое мужчин смотрели друг другу в глаза, словно пытались залезть в душу. Комендант отвернулся первый.
– Ну как знаешь… Сколько охраны берешь?
– Обоих казаков.
– Мало!
– Я же не на войну еду, а морскую капусту инспектировать.
– Мало. Поверь мне.
– Ты скажи, что случилось, может, я и передумаю.
– Ничего не случилось.
– Ну тогда помалкивай! – рассердился Лыков.
– Я помалкиваю. И о том, что Фунтиков – твой лягач[55], тоже каторге не скажу. Только помни: человек он лживый. Налючил свечу, а ты и поверил…
– Ты к чему это говоришь?
– К тому, что ты на Сахалине человек новый. Лето! Самое время к генералу Кукушкину на посылки[56]. В тайге сейчас полно беглых. Крученый где-то прячется, Васька Салов… Мордовкин… Люди все серьезные!
– Ты лишь это имел в виду?
– Да.
– Учту.
После Голунова Лыков вызвал Фельдмана и Пагануцци. Сказал им следующее:
– Я уезжаю в Мауку. Меня не будет несколько дней. В мое отсутствие обязанности начальника округа будет исполнять Степан Алексеевич.
Фельдман сперва расправил плечи, однако потом решил поканючить:
– Но ведь я только коллежский регистратор!
– Я уже ходатайствовал перед генералом о присвоении вам к Рождеству следующего классного чина.
– Так это когда еще…
– Вы, Степан Алексеевич, крупные дела откладывайте, а мелкие решайте.
– А Фома Каликстович?
– Он лишился моего доверия. Я пока не решил, что с ним делать, но служить под моей командой Ялозо не будет.
Потом Лыков обратился к доктору:
– Владимир Сальваторович! В мое отсутствие ваши мнимые больные захотят перевестись в лазарет. Вы понимаете, о ком я говорю…
Пагануцци, как всегда неумытый, молча кивнул.
– Вот вам официальная бумага.
