Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Фигура последнего хорошо японской разведке известна, ведь так?
– Так. Он должен был стать главным во всей партии. Будущим резидентом. Покойный Такигава говорил, что у него задатки вождя.
– Вот! – обрадовался барон. – Наш маленький немец пойдет туда только до кучи, за компанию. Но его ловкость, несомненно, будет замечена. И японцы предложат Фридриху послужить микадо. Тот поломается немного и согласится. После этого твой Царь ему уже не нужен!
– Что с того? – в раздражении спросил Лыков.
– А то, что Царю тогда придет конец.
– Федор – Царя? Да он против него щенок!
– Щенок? Это мы все по сравнению с ним пигмеи! Ты вспомни, что Буффаленок сделал с шайкой Варнавинского маньяка[79]. Ты не разгадал этого зверя, а он распознал с первого взгляда! И перестрелял четверых в одиночку. А то были опытные убийцы! Феде же тогда едва стукнуло – ты вдумайся! – шестнадцать лет. Ну?
– Не знаю, – ответил Лыков, помедлив. – Не уверен. И потом, не советуясь, на свой хохряк… Нет, так нельзя, это мальчишество и самодурство.
– Если бы он спросил, разрешишь ли ты ему сбежать на пару с Царем, ты бы дал согласие?
– Нет, конечно.
– Вот. И Буффаленок это понимал. Поэтому и разрешения не спрашивал. У него удивительный, парадоксальный ум. Пока мы с тобой гонялись за «садовниками», он принял самостоятельное и очень смелое решение. Федор совершил самый фантастический побег с Сахалина. В компании самого опасного каторжного. И флер этого побега станет основой его легализации.
– Ты думаешь? – с надеждой в голосе спросил Алексей. – Калина любил и баловал мальчишку. Тот должен отомстить!
– Считай, что Козначеев уже покойник.
До осени Лыков и Таубе выкорчевывали по всему острову звенья сахалинской «цепочки». Не сразу им открылся весь масштаб предприятия. Он оказался значительным."
"Побеги «иванов», как выяснилось, были второстепенным фрагментом дела. Видимо, фартовые разочаровали японцев. Они плохо поддавались дисциплине, а по возвращении в Россию часто не выходили на связь. И Кансейкеку решила вербовать убежденных противников государства.
