Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Не надо сознательно укорачивать свой век, грех это!
Инцова вздохнула и сказала:
– Алексей Николаевич! Я говорила вам уже, что не дура. Да, пять лет в броднях хожу, но я не дура. Не надо меня обманывать, как тогда с деньгами на аптеку. Давайте на прощание объяснимся честно.
– Давайте, – согласился Лыков, и ему сделалось ужасно жаль эту женщину.
– Вы знаете, что я вас люблю?
– Да, – с трудом выговорил надворный советник.
– Я ничего от вас не жду и ни на что не надеюсь. А просто говорю спасибо. За то, что вы хоть ненадолго, но появились в беспросветной моей жизни.
Лыков молчал, не зная, что ответить. Клавдия Провна поняла его.
– Не надо. Я знаю, что вам нечего мне сказать. Я хотела бы просто остаться немного в вашей памяти. Можно?
На последнем слове голос ее дрогнул. Алексей, не отдавая себе отчета, вдруг быстро подошел к акушерке и поцеловал ее.
– А что, я еще могу нравиться?
– Зачем ты здесь? – взволнованно сказал Лыков. – Зачем губишь себя на этом страшном острове? Уезжай. Я помогу.
– И тогда ты разведешься с женой?
– Нет, что ты! Никогда!
– Для чего же тогда зовешь меня с собой?
– Кая![81] – повысил голос Алексей.
– То есть ты предлагаешь мне свою дружбу?
– Да. И помощь.
Все это время, с тех пор как обнял ее, Алексей держал женщину за плечи. Она как-то льнула к нему, но сама обнять не решилась. Теперь акушерка сплела руки у сыщика на шее и сказала чуть слышно:
– У меня есть одно условие. Всего одно. Но очень важное.
– Какое? Сделаю все, что смогу!
– Я хочу иметь от тебя ребенка.
Он сразу убрал руки с ее плеч:
– Нет.
