Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Но вот послышались шаги множества ног, дверь распахнулась, и вошли сразу человек десять. Люди разделились на две неравные части. Трое офицеров – капитан и два поручика – вытянулись перед Таубе. Остальные домаршировали до Лыкова и остановились. Тот сделал важное лицо (нарочно учился). Вперед выступил мужчина средних лет, щекастый, с юркими глазами.
– Ваше высокоблагородие! Разрешите представиться по случаю вашего прибытия! Временно исправляющий должность начальника Корсаковского округа, помощник начальника, титулярный советник Ялозо.
– Как вас по имени-отчеству?
– Фома Каликстович, ваше высокоблагородие.
Ялозо глядел молодцом, но каким-то фальшивым."
"– Рад знакомству, Фома Каликстович. Называйте меня Алексей Николаевич. Это ко всем относится, господа! До моего представления генералу я вам еще не начальник, сами понимаете. Поэтому и позволил себе встретить вас в партикулярном.
Сахалинцы все были в мундирах, поверх которых они набросили прорезиненные плащи.
– Познакомьте меня с кадром, Фома Каликстович.
– Слушаюсь! Значит, так…
Но тут Лыков улыбнулся и первым протянул руку высокому краснолицему господину с петлицами надворного советника.
– Здравствуйте, Виктор Васильевич! Мы встречались у градоначальника, помните?
Явно польщенный, тот пожал руку и назвался:
– Смотритель Корсаковской тюрьмы майор Шелькинг.
Шелькинг служил участковым приставом в петербургской полиции в чине майора. Но генерал Грессер[26] невзлюбил его, и пристав вынужден был уйти в тюремное ведомство. Его перевели в гражданскую службу.
Следующим подошел плечистый мужчина с обветренным грубым лицом:
– Помощник смотрителя Акула-Кулак.
– Что, простите? – не понял сыщик.
– Фамилия такая, ваше высокоблагородие, – пробурчал детина, смущаясь. Но Шелькинг поддержал своего помощника:
– Правильная фамилия! Арестанты его сильно боятся.
– Ясно, – нахмурился Лыков. Протянул руку, и Акула вцепился в нее так, словно пытался оторвать. Что же он с каторжными творит, если собственное начальство готов изувечить?
Вперед выступил молодой мужчина с располагающим лицом, худощавый и вроде бы интеллигентный. Он прятал свой несерьезный возраст под окладистой бородой.
– Секретарь полицейского управления коллежский регистратор Фельдман Степан Алексеевич.
