Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Раз на минуту туда зашел Бисиркин – проститься. Ему пора было возвращаться в Рыковское. Договорились встретиться там как-нибудь, и штабс-капитан уехал."
"На третий день, в два часа ночи, за Алексеем явилась пролетка. В ней сидел хмурый и невыспавшийся Таскин. На козлах возвышался огромный детина при винтовке и револьвере.
– Это Буянов, – пояснил Иван Сергеевич. – Выдающейся силы и смелости. Я без него по Сахалину не езжу.
В кромешной тьме пролетка двинулась куда-то на юг. Коллежский советник, зевая, продолжил:
– Воеводская тюрьма отсюда в семнадцати верстах.
– Мы не опоздаем? Надо застигнуть их до рассвета.
– Успеем. Буянов тут все канавы знает. Где мы с ним только не бывали!
Их на пароме перевезли через Дуйку – у Таскина все оказалось приготовлено заранее. Мелькнули в темноте какие-то два огня и скрылись.
– Провиантские склады, – сообщил Иван Сергеевич.
– Значит, тоннель зря строили?
– Не совсем зря. На другой стороне мыса выходит из моря телеграфный кабель. Телеграфисты – вот те пользуются тоннелем. Еще там солеварня.
Помолчав, начальник округа добавил:
– Опять же надо было чем-то занять каторжных…
И выпускник Александровского лицея уныло выругался по матери…
Дальше ехали молча и даже успели подремать. Через час экипаж остановился перед высокими палями. Лыков и Таскин вышли. Их встретили двое. Один был в тужурке тюремного ведомства, другой – в офицерской шинели.
– Ваше высокоблагородие! – доложил первый. – К поверке все готово!
Таскин представил Лыкова местному начальству.
– Сколько человек под вашей рукой? – спросил Лыков.
Фищев стал загибать пальцы:
– В обеих тюрьмах общим счетом восемьсот каторжных.
