Вот же засада!
В запале Элинор уже потянулась к ящику стола за чистой бумагой, но потом отдернула от него руку, будто обжегшись.
Ну уж нет, не станет она писать отцу. Не станет, и все. Если он не говорит, чем занят и куда отправился, то она тоже не будет спрашивать.
Написать в обход него матери? Еще чего. Не будет Эль ничего вынюхивать у отца за спиной.
Поэтому, зашвырнув перо обратно в подставку, она решительно встала из-за стола.
К черту. Как будет, так будет.
***"
"На кухне, куда Эль пришла через несколько минут, обретались Мэйв и матушка Шерлиз. Первая с мрачным видом сидела за столом, сжимая в кулаке граненый стакан с чем-то мутным. Вторая суетилась у плиты. А в воздухе смешались запах крепкого алкоголя и аромат чего-то мучного и жареного.
— Проснулась, деточка? — обернувшись, ласково улыбнулась ей пожилая женщина. — Кушать будешь? — Приподняла сковороду со скворчащими на ней только что налитыми кружочками теста.
Элинор улыбнулась в ответ.
— Спасибо, не откажусь.
Улыбка Шерлиз стала шире, соседка благосклонно кивнула и вновь отвернулась к плите.
— «Спасибо, не откажусь», — скосоротившись, передразнила Мэйв.
Эль как раз садилась за стол напротив нее и замерла на середине движения: руки уперты в столешницу, а бедра зависли над сиденьем, так его и не коснувшись.
— Что ты сказала?
Венье же, сделав очередной глоток чего-то мутного и до ужаса пахучего, снова скривилась.
— А что же «Не прошу прощения, что вы имели в виду»?
Элинор зло опустилась на стул.
— Ты совсем обнаглела? — уточнила сквозь зубы.
Что за нападение на ровном месте, в самом-то деле? Если соседка решила сорвать на ней свое плохое настроение, то перебьется. Она ей не девочка для битья. Пусть практикуется в остроумии на ком-нибудь другом.
— Пф-ф, — презрительно откликнулась Мэйв, вновь приложившись к стакану.
Да вы посмотрите на нее!
Эль уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать темной соседке все, что о ней думает, как к ней вдруг повернулась Шерлиз.
— Оставь ее в покое, — сказала «матушка» строго.
— Я? — Элинор показалось, что она ослышалась.
Она-то тут при чем? Это Мэйв начала к ней цепляться буквально с порога.
— Ты, конечно. — Женщина скорбно покачала головой. — У нас общее горе, и каждый справляется как может.
— Да… — хотела возразить Элинор, но прикусила язык под осуждающим и одновременно печальным взглядом пожилой соседки.
Мэйв хмыкнула в стакан, но на сей раз тоже придержала колкости при себе.
Горе, действительно. Это для Эль Першильд являлась едва знакомым посторонним человеком, которого было жаль не больше и не меньше, чем любую невинную жертву. А другие прожили с ней бок о бок не один год, и ее смерть не могла не стать для них ударом.
— Простите, вы правы, — признала Элинор свою ошибку.