Автор
В эпизоде Мертвого Сезона в Раю, чудовища визжит и поливает жертву ядом. Эль не успевает укрыться, и слизь непрошенная осыпает ее плечо, но даже тогда она остается цела. Эта книга раскроет гротескный мир за пределами человеческой реальности, где каждый день становится тяжелее предыдущим, и каждая жертва — еще одна дверь в неизведанное зло....
Но на то она и сказка, потому что в жизни так не бывает.
Вот была бы умора, если бы тайна так и не раскрылась и Эль спокойно вернулась домой, как планировала, а он бросился бы за ней вслед. Безродный и теперь бездарный бывший маг — свататься к высшей аристократке из королевского окружения. Точно как в какой-то сказке, только не понять, страшной или юмористической…
Грегори отхлебнул холодную черную жижу из стоящей перед ним на столе чашки, толком не чувствуя вкуса, и уронил голову на руки.
«Соберись, тряпка, тут все равно ничего не попишешь»…
— Что, теперь и ты пьешь? — раздался взволнованный голос от порога, и Грег вскинул голову.
Поморщился, глядя на вошедшую в кухню матушку Шерлиз, но все же пояснил:
— Это кофе.
Черный-пречерный и отвратительный не только на вид — с психу сыпанул в воду втрое больше молотых зерен, чем нужно, и не стал переваривать. Повезло, что через пару глотков этой дряни рецепторы достаточно атрофировались, чтобы не чувствовать вкуса.
Тем не менее Грегори упрямо сделал еще один глоток. Тут как с его жизнью в принципе: нужно просто допить до дна и не захлебнуться.
Старушка-соседка повздыхала, потопталась рядом, заламывая руки, а потом все же решилась: отодвинула от стола стул и, прокряхтев от усилия, опустилась на сиденье. Вытаращилась на Грега глазами-бусинками.
Он бросил на нее взгляд и снова уставился в «чернила» на дне своей чашки. Тошно. Что с кофе, что без кофе. И не спится…
— Я хотела спросить… — несмело начала Шерлиз.
— Кто? — не понял Грегори.
— Ну, как же. — Глубоко посаженные «бусинки» округлились. — Сыскари. Я же… ну… эта… как ее…
— Пособница? — подсказал Грег, наконец сообразив, о чем речь.
Щеки старушки пристыженно заалели, и она повинно склонила голову — хоть сейчас руби топором.
— Она самая.
Нашла себе палача…
Он хмыкнул и, больше не глядя на нее, залпом допил свое мерзкое пойло.
— Не придут, — сказал уже на пути к раковине. — Хотите — идите и кайтесь сами. А нет — мне все равно."
"Целителю Бирну верил весь город. Грегори сам ему верил. Что уж говорить о старушке, целью жизни которой было накормить и приголубить всех и каждого? Конечно же, она согласилась поить своего безответственного соседа целебными чаями, как ее попросили.
