Автор
В эпизоде Мертвого Сезона в Раю, чудовища визжит и поливает жертву ядом. Эль не успевает укрыться, и слизь непрошенная осыпает ее плечо, но даже тогда она остается цела. Эта книга раскроет гротескный мир за пределами человеческой реальности, где каждый день становится тяжелее предыдущим, и каждая жертва — еще одна дверь в неизведанное зло....
Это же новости, в конце концов, а не вызывающая внутренний протест треклятая шляпа. Отчего не купить?
Пацаненок разулыбался щербатым ртом, и Грегори как бывший целитель автоматически отметил, что молочные зубы у парня должны были смениться давно, и, стало быть, он умудрился потерять в какой-нибудь потасовке уже коренные.
Тот же радостно сгреб медные монеты, протянутые ему на раскрытой ладони, и, всучив Грегори газету, понесся дальше, ловко освобождая себе путь в толпе острыми локтями.
Грег усмехнулся, проводив его взглядом.
— Господин Тэйт? — внезапно раздался за спиной хриплый женский голос. — Это ведь вы — Грегори Тэйт?
Он обернулся.
Женщина, за пятьдесят, невысокая и полная, открытые ниже локтей руки того же цвета, что и у мальчишки-газетчика, шея и рыхлая грудь в вырезе платья — такие же. А вот испещренное морщинами, с явными отеками лицо — нет (в отличие от Грега, незнакомка явно не гнушалась носить головные уборы). Однако тем виднее были синяки под покрасневшими глазами с набухшими веками.
— Д-да, — ответил он с запинкой, поняв, что слишком долго ее рассматривает. — А вы?
Незнакомка тут же потупила взгляд.
— Камилла Делси. Господин Тэйт, я…
Делси? Что-то до боли знакомое…
Однако Грег не успел вспомнить, а та — договорить.
— Мама! — пронзительно прозвенело откуда-то сбоку. — Вот ты где!
Женщина воровато обернулась на этот окрик и тут же втянула и без того короткую шею в плечи, словно ее только что застали за чем-то непристойным.
Уже предчувствуя, что за этим не последует ничего хорошего, Грегори тоже повернул голову: через поток спешащих в разные стороны горожан, словно упрямый ледокол, наперерез людскому потоку к ним пробивалась высокая угловатая девица того неопределенного возраста, когда уже не ребенок, но еще точно не женщина."
"Добравшись до матери, она мертвой хваткой вцепилась в ее локоть и, вскинув голову, воинственно уставилась на Грега сквозь частокол упавших на лицо несвежих волос.
— Зачем ты пошла сюда, мама? Я же говорила! — При этом смотрела исключительно на Грегори, будто он лично был в чем-то виноват.
— Но я… — растерялась женщина от такого напора. — Должна была…
Девица же продолжала испепелять Грега взглядом с таким видом, будто еще мгновение — и вцепится ему в глотку.
Что за представление с плохими актерами, в самом-то деле?
— Простите, но я спешу, — буркнул Грегори и собрался идти своей дорогой.
