Анна сжимает кулаки, готовясь ответить Игорю, когда внезапно замолкает. Она видит в его глазах страх и оправдания, но больше всего - злобу и желание причинить боли. Атмосфера напряженна как стекло под пронизывающим холодом зимы.
Кайфани, — провожу языком по ее киске. — Такая терпкая, вкусная, нежная девочка. Съем! — рычу и сильно всасываю клитор.
— Матвей! — вскрикивает, содрогаясь, а потом кусает губы, пытаясь погасить стоны. — Ротик открой и кричи, если хочется. Немедленно! — в голосе приказ. Снова всасываю пульсирующую вершинку, обвожу кончиком языка. И получаю такой сладкий стон. Забудь обо всем, моя Вишня, есть только мы, на остальных плевать. Один раз живем."
"А потом нежно, долго, аккуратно, мучительно облизываю девочку, заигрывая с клитором, заставляю Вишенку извиваться, кусать губы, содрогаться и стонать.
Анна начинает рваться, пытаясь рефлекторно отодвинуться, нажимаю на ее живот, удерживая на месте. Уже быстрее, грубее, рывками, трахаю ее пальцами и контрастом нежно ласкаю языком клитор, чувствуя, как она увлажняется все больше и больше, как сжимает мои пальцы изнутри, сокращаясь. Остро чувствую момент, когда Вишня срывается и начинает лететь в пропасть, с протяжным стоном выгибаясь, кончает, цепляясь за мои волосы.
И вот пока она такая невменяемая, поднимаюсь, хватаю со столика презерватив, разрываю зубами упаковку, натягиваю на член и опять вхожу в нее. Снова резко, грубо, больно.
***
— Моя соседка, конечно, странная старушка, но хорошая.
На часах три ночи, мы валяемся на диване абсолютно голые и уже лениво изучаем тела друг друга. По моим венам растекается приятная усталость, но спать совсем не хочется. Вишня вкачала в меня столько энергии.
— Да, верю, — ухмыляюсь. — Все правильно. Ты мне лучше расскажи, по какому поводу переезд?
— Ну это съёмная квартира.
