В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций....
Одно прослушивание, которое они только что провели, чего стоит! Совершенно нормальное, рациональное и результативное с точки зрения специалиста, это мероприятие могло шокировать до глубины души свободолюбивого обывателя, желающего, чтобы одновременно и его права были должным образом защищены, и преступников ловили, не снимая белых перчаток и не повышая голоса при задержании.
Так что Волгин промолчал, дожидаясь, пока Акулов справится с «молнией», а после этого они вдвоём покинули кабинет Александра Борисова и прошли в «ничейный».
Михаил готовился дать показания, а Маргарита собралась их записывать, но не могла отыскать свою авторучку. Перебрав содержимое сумочки, рылась теперь в полиэтиленовом пакете, в котором принесла папку с протоколами и вещдоками, изъятыми при осмотре школы.
— Куда же я её дела?
Адвокат Мамаев улыбнулся и протянул чернильный «паркер» с золотым пером. Чёрные рукава его кожаного пальто отразили свет настольной лампы.
— Пожалуйста.
— Благодарю. — Тростинкина улыбнулась. — Но куда же запропастилась моя?
Борисов снял с задержанного наручники.
— Если надо — надевайте свои, а я домой поехал. Дай ещё сигарету! Мои, наверное, в машине остались…
Сергей «окольцевал» Михаила и попросил Риту:
— Выйди, пожалуйста, с нами.
Втроём они встали в коридоре, напротив кабинетной двери.
— Я его задержу, — предупреждая вопросы, сообщила Тростинкина. — Звонила прокурору, он сказал выписывать «сотку», а дальше будет видно. Могу вас, мальчики, заверить, что арест он не санкционирует.
— Не будет там никакой наркоты, — заверил Волгин.
— Точно?
— Что я, марихуану не отличу от укропа?
Когда заканчивали разговор, мимо них, по направлению к лестнице, прошёл Борисов. Он помахивал ключами от машины и выглядел вполне довольным жизнью. Нарочито вежливо попрощался, но протягивать руку не стал, ограничился пожеланиями «Всем всего хорошего» и слегка загадочным взглядом, обращённым к Акулову.
— Что это он? — спросил удивлённый Андрей, когда Борисов ушёл. — Соблазнить меня хочет?
Тростинкина отправилась продолжать допрос, Волгин и Акулов спустились во двор, отделения.
— Я возьму мать и съезжу в больницу. Хотя смысла в этом нет никакого. Когда я последний раз звонил, мне сказали, что операция прошла успешно, но от наркоза Вика отойдёт только к утру.
