В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций....
Акулов слушал её не очень внимательно, но старался не подавать виду, что считает её болтовню скучной и раздражающей. Продолжал раздумывать над рассказом Софрона. Кивал и поддакивал, когда девушка замолкала, и вовремя повернул диалог в нужное русло.
Лаки все поняла с полуслова:
— Я буду звонить каждый день. А если услышу что-нибудь очень важное, то сброшу сообщение на пейджер.
— Каждый день необязательно.
— А вдруг вы подумаете, что я забыла о просьбе? Мне очень жалко вашу сестру. Я видела её выступления: она талантливая актриса.
Акулов поморщился.
Девушка восприняла его реакцию по-своему:
— Нет, в этом я разбираюсь. Её ждёт большое будущее. На большой сцене. Честное слово!
Когда они почти допили кофе, заглянул Катышев:
— Плюшками балуетесь?
— Присоединяйся, Василич.
— Подойду позже.
Поставив опустевшую чашку, Лаки засобиралась.
— Мне ещё по магазинам надо пробежаться. Мама написала во-от такенный список продуктов!
Акулов не возражал. Встал, чтобы проводить до двери. Кажется, девушка ожидала, что он поможет ей надеть пуховик.
— Как, кстати, Людмила Борисовна?
— Жалуется на давление.
— Вымогатели больше не звонили?
Пауза.
Показалось или нет? Руки девушки дрогнули, зацепить «молнию» не получилось. Со второго раза она совладала с застёжкой. Посмотрела на Андрея снизу вверх:
— Вымогатели? Нет, не звонили. Я думаю, что больше они не позвонят.
— Почему?
— Что они, совсем деревянные? Видели же, как вы маминых дружков ухайдокали.
— А ты это что, тоже видела?
— Откуда? Мамочка рассказала.
Андрей неопределённо пожал плечами.
— Все, я побежала. Обязательно позвоню!
Лаки постояла перед Андреем, как будто рассчитывала, что он станет её целовать, а выходя из кабинета, помахала рукой. Этот жест тоже, казалось, имел дополнительный смысл. Вполне логичным его продолжением явился бы воздушный поцелуй.
Акулов почесал затылок. Катышев вошёл, как и подобает руководителю, без стука и неожиданно.
— Гоняешь чаи с малолетками?
— Да, мечтаю её соблазнить.
— Чего там соблазнять? Бери да делай! Ты что, Акулов, ослеп? Она в тебя втюрилась по самое не хочу!
— С чего ты решил?"
"— Ну, брат, ты меня удивляешь! — Катышев включил чайник и тут же, не дожидаясь, пока вода закипит, налил полную чашку и бросил в неё две ложки растворимого кофе.
