В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций....
— Да на фига мне это нужно? — отбрыкивался поэт и отталкивал телефон.
— Отомстить за Каролину не хочешь? — Акулов снова придвигал аппарат и продолжал терпеливо увещевать.
Сдержаться стоило ему больших сил. Было понятно, что Михаил не выдержит грубого наезда, испугается и выполнит требуемое, но такой подход не годился: рифмоплёт должен был говорить естественно, так, чтобы в голосе слышалась алчность, а не мешались принуждение и страх.
— Месть грешна. — Миша отвёл взгляд."
"— Зато благородна. — Акулов пересел так, чтобы они снова повстречались глазами.
— Чего мне боя… Да, боюсь, а что тут такого? Вам хорошо, вас не тронут!
— Тебя день и ночь будут охранять наши люди. А откажешься помогать — я отзову охрану. Каково тебе будет тогда? Про тебя ведь и без всякого звонка могут подумать, что ты много знаешь. Так что давай соглашайся. В первую очередь, ты заботишься о себе и мстишь за Каролину.
Акулов положил около телефона листок с приготовленным заранее текстом, который Михаилу надлежало озвучить.
Поэт взглянул на первые строки. Нахмурился:
— Это слово здесь не годится.
— Можешь заменить своим. Главное — общий смысл.
Михаил покусал губы, что-то в уме подсчитал. Заявил:
— Мне не на что жить!
Прозвучало это так, будто Акулов и Волгин спёрли у него кошелёк с последним червонцем.
— В газетах писали, что вы платите тем, кто вам помогает.
— Конечно! Как позвонишь, я сразу отведу тебя в бухгалтерию.
— Мне много не надо.
— Много и не получишь. Паспорт с собой?
— Остался у следователя.
— Ничего, я буду рядом. Мне поверят. Звони!
— Сначала дайте перекурить… Спасибо! Можно я возьму парочку? Спасибо… Уф! Вы не представляете, как мне тяжело!
— Представляю. Однажды я сам был в твоей роли, только мне пришлось говорить по-немецки. А я в нём ни бельмеса! Текст написали, но трубку взял не тот человек, и пришлось импровизировать. Он меня что-то спрашивает, а я не знаю, что отвечать. Из немецкого только и помню: «фольксваген», «штангенциркуль», «люфтганза» и «шайсон, шайсон — дас ист фантастиш».
Волгин снял трубку параллельного аппарата.
— Алло? Здравствуйте, это Михаил беспокоит…
Начало получилось неважным. Вымогатели — а Миша, согласно сценарию, должен был потребовать деньги за неразглашение той информации, которая содержалась в письме, — таким заискивающим тоном не говорят.
