В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций....
Вокруг будут мужчины и женщины, кто-то его узнает и обронит приветствие, но Ростик не станет к ним подходить, чтобы обменяться рукопожатием и спросить, как дела. Не представит Её, не пригласит друзей за свой стол и проигнорирует самое назойливое приглашение от других, посетителей клуба или игроков казино. Первое время такое поведение мужчины казалось Ей очень лестным — все внимание он уделял своей женщине, не разменивался, не дешевил в стремлении быть хорошим для всех. Потом пелена спала, и стала видна подоплёка поступков.
Никто Она для него. Ни-кто. Однажды он уйдёт и не вернётся.
Чувства ещё оставались, не могла Она избавиться от них с той лёгкостью, с которой перенесла третий аборт летом прошлого года. Чувства ещё оставались, они тлели, временами вспыхивая с устрашающей силой, но все ощутимее теснились расчётом.
Она надеялась скопить достаточно денег для нового старта прежде, чем Ростислав исчезнет из её жизни. Была уверена: следующий старт станет последним, и надо приложить все усилия, чтобы воспользоваться шансом, как только он подвернётся.
Деньги уходили сквозь пальцы. Накопления росли невыносимо медленно.
…Она хотела помыть голову и начать готовиться к предстоящим вечером развлечениям, когда услышала неуверенное треньканье дверного звонка. У Ростислава были ключи, и он никогда не звонил, открывал сам. Любил шутить, что своими внезапными появлениями проверяет Её верность и преданность.
Сердце учащённо забилось, подсказывая: за дверью стоит он, ему плохо, он нуждается в помощи. Открыла, позабыв все наставления.
В первый момент показалось, что ничего страшного с её Ростиком не произошло. Стоял, улыбался. Молча шагнул через порог.
Шагнул и потерял равновесие. Чтобы удержаться, отнял от живота правую руку, опёрся на стену.
Не удержался. Медленно осел на пол. Ладонь, скользя по обоям, оставляла за собой бурые полосы, быстро темневшие по мере того, как бумага впитывала кровь.
— Не зови врачей, — пробормотал он, поднимая к Ней заострившееся бледное лицо, и это были последние слова, которые Она смогла разобрать.
Ростик пытался сказать ещё что-то, но можно было только понять, что он перечисляет запреты на какие-то действия, а вот какие именно и почему, расслышать не удавалось. Потом он улыбнулся, в чёрных глазах отразилась тоска, и веки сомкнулись.
