Автор
В начале 1914 года начальник уголовного сыска Лыков отправляется в Рязань, чтобы переждать смену власти в Департаменте полиции. Но вместо спокойной командировки его ждут запутанные преступления, старые обиды и опасные враги, готовые расквитаться за прошлые поступки.
Раздел Chitat.online для книги «Месть – блюдо горячее» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В начале 1914 года начальник уголовного сыска Лыков отправляется в Рязань, чтобы переждать смену власти в Департаменте полиции. Но вместо спокойной командировки его ждут запутанные преступления, старые обиды и опасные враги, готовые расквитаться за прошлые поступки.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Николай Свечин Легкое чтение Детективы Исторические детективы подборки серии
В начале 1914 года начальник уголовного сыска Лыков отправляется в Рязань, чтобы переждать смену власти в Департаменте полиции. Но вместо спокойной командировки его ждут запутанные преступления, старые обиды и опасные враги, готовые расквитаться за прошлые поступки.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он выбил дверь в сени, затем вторую – в горницу и ворвался внутрь. В красном углу замер парень с испуганными глазами. Он сунул было руку в карман и тут же выдернул.
– А…
– Здорово. Ты случаем не Гервасий?
– Гервасий.
– А где Егорка?
– Нету его.
– Точно нету? Если найду сейчас за печкой – башку оторву."
"– Ваше благородие, как есть нету, к ночи токмо должон прийтить.
– Покажи карманы.
Надзиратели обыскали задержанного и нашли у него нож.
– А где топор, которым Егорка людей убивает? – жестко спросил статский советник.
– Не могу знать, ваше благородие.
Побединский вполсилы врезал Самодурову в ухо:
– К господину Лыкову следует обращаться «ваше высокородие».
– Виноват… – заскулил разбойник.
Алексей Николаевич понял, что допрашивать его нужно прямо сейчас, пока он не пришел в чувство.
– Говори, потом поздно будет, – завил он с угрозой, садясь напротив задержанного. – Где искать твоего дружка, ежели он к ночи вдруг не придет?
Гервасий молчал, озираясь по сторонам. Сыскные молча и умело проводили обыск. Сергей подошел к шефу и протянул ему клочок бумаги:
– Лежало за божницей.
Статский советник глянул: какие-то каракули, похожие на план большой квартиры.
– Что это? – спросил он у Гервасия.
– Не могу знать, ваше высокородие. Это ихнее, Егора Савватеевича. Он меня в неведении держит, святой истинный крест! Револьверт себе купил на днях. Боюсь, как бы не убил.
– За что же тебя убивать?
– А он эта, нервенный сделался. С тех пор как из Рязани мы, значитца, убёгли. Из себя зверь! Доходу тута никакого, деньги кончаются, в чужом городе и поговорить-то не с кем. Надо бы убираться в другое какое место, а средствов с гулькин этот самый…
– Ты мне зубы не заговаривай, тварь. Где у Сапрыги запасные норы? Кто его прячет? Скажешь, будет тебе смягчение приговора. Нет – каторга на долгий срок. За вами в Рязани и уезде три убийства.
Самодуров вдруг взбрыкнул:
– А где вы свидетелев возьмете?
Алексей Николаевич презрительно бросил:
– Как есть дурак… Во-первых, сыновья, отца которого вы зарубили. Они тебя запомнили и приметы описали. Помнишь, я, как вошел, сразу тебя узнал? А другие два случая, там вы наследили будь здоров. Про пальцевые отпечатки слышал?
– Не-ет…
– Сядешь в следственный коридор, тебе умные люди объяснят. Называется: дактилоскопия. Тут свидетели не нужны, судьи будут судить на основании научных методов. Ну? Еще раз предлагаю помочь дознанию. Зачтется. Потом поздно станет.
– Не знаю я ничего, ваше высокородие, – принял наконец решение сообщник убийцы. – Ведите меня в камеру на муку адскую!
И больше не сказал ни слова. Лыков остался недоволен собой: не сумел сломать арестованного, получить признание. Так часто бывает: злодеи тянут волынку до последнего, надеясь на мягкотелость суда присяжных.
