В черте города царит хаос — дверные ручки, шпингалеты и оконные створки обрели новую жизнь, превратившись в копья. Люди вырубили рамы и двери прямо с косяков, поотвинчивали сантехнику и электросчетчики. В результате на первом этаже остались только толстые темные балки, торчащие ржавыми гвоздями над землей. Атмосфера нереальной угрозы и неизвестности проникает в каждый дыхание города....
Все тело болело, кружилась голова, разреженный воздух обжигал горло морозом. Славка с трудом взвалил на спину тяжеленный рюкзак и поплелся вдоль натянутой веревки вверх по каменному гребню. Тогда было трудней в сто раз. Приходилось беречь кислород, тащить увесистые баллоны, чтобы взять штурмом вершину и спуститься с нее. Странно, но ему ни разу не пришло в голову прекратить восхождение, плюнуть на все и отправиться вниз, в благодатную долину. Неужели сейчас он сломался? И Славка, круто развернувшись, пошел обратно.
В темноте добрался до кровати и, чувствуя тошнотный привкус во рту, принялся вспоминать горы. Но картинки возникали какие-то блеклые, размытые и тут же перебивались другими – плюющие пламенем ружейные стволы, оскаленные морды убийц, ревущее пламя… И тогда Славка принялся перебирать в памяти все, что только приходило на ум, чтобы забить эти мерзкие воспоминания. Но вся прежняя жизнь так или иначе была связана с матерью, и сердце сразу болезненно сжалось. Славка замотал головой, отгоняя страшное видение – обугленный скрюченный труп на каменном столе морга.
Единственным светлым пятном в недалеком прошлом оказалась Татьяна. Все-таки несколько дней, проведенных с маленькой предательницей, оказались наполнены счастьем, несмотря на горький осадок от всего последовавшего потом. И чем дольше Славка думал о ней, тем больше казалось, что их глупая размолвка всего лишь недоразумение, что её предательство – только обычная женская слабость. Еще совсем недавно Славка старался не думать о Татьяне, чтобы не мучить себя.
Запах её волос, её свежего тела вспоминались так явственно, что у Славки сладко замирало сердце. Только сейчас он начинал понимать, как много для него значила эта девушка. Он с удивлением понял, что это была его первая любовь. Два-три полудетских кратковременных увлечения, бывшие до нее, начисто забылись.
* * *
Больше заснуть он не смог. С трудом дождался утра. В семь часов уже ставил на газовую плиту кофе, поминутно глядя на часы. Время еле ползло. В восемь он уже набирал с уличного телефона-автомата её номер.
