В черте города царит хаос — дверные ручки, шпингалеты и оконные створки обрели новую жизнь, превратившись в копья. Люди вырубили рамы и двери прямо с косяков, поотвинчивали сантехнику и электросчетчики. В результате на первом этаже остались только толстые темные балки, торчащие ржавыми гвоздями над землей. Атмосфера нереальной угрозы и неизвестности проникает в каждый дыхание города....
Уж коли накрыли банду, то, чем она многочисленней, тем более впечатляюща победа над преступностью. Будякина объявят главарем, Старкова – главным головорезом, а Горелова – мозговым центром. В суде, допустим, он отобьется, докажет, что не при чем, но вся жизнь пойдет прахом.
Раскрыв трубку сотового телефона, Горелов набрал номер Старкова. Тот отозвался почти мгновенно.
– Привет, это Валера. – Горелов не рискнул назваться по фамилии, вдруг кто-то записывает разговор на магнитофон. – Тут по радио сообщили о стрельбе в десятой больнице.
– А тебе что за дело? – взорвался в ответ Старков. Горелов, поморщившись, даже трубку от уха отстранил. – Все-то ты знаешь, всюду нос суешь. Смотри! – И вдруг переменил тон на прямо противоположный. – Ладно, не сердись. Ты где сейчас, посоветоваться надо.
– Да где же мне быть? – изобразил удивление Горелов. – Дома, конечно. Только, знаешь что, я сейчас себя хреновато чувствую. Наелся таблеток, ложусь спать и телефоны выключаю. Давай завтра с утра?
– Давай, – легко согласился Старков.
""Как же, так я тебе и поверил!"" – подумал Горелов, убирая телефон. Совершенно очевидно, что Старков прекрасно понимает: завтра его объявят в розыск. Сейчас ему надо заметать следы и убирать свидетелей. Будякин соучастник и организатор, а вот Горелов носитель опасной информации. И Старков знает, что эта информация имеет вид досье, хранящегося дома у директора ""Бюро социальных технологий"".
Горелов продолжил цепочку логических рассуждений. Еще неделю Будякин, теоретически, остается неприкосновенной личность, поскольку зарегистрирован кандидатом в депутаты. Есть у него такая льгота на время выборов. Но это милиция его трогать не может. А вот для Ижака такие иммунитеты не существуют. Как только станет известно, что Серафим остался без телохранителей, бандиты потребуют обратно свои денежки. Иначе они не бандиты, а лохи деревенские, и над ними будет потешаться вся Сибирь, а уличные побирухи пальцем тыкать.
Следовало немедленно уносить эти самые ноги и стараться не оставлять следов, чтоб по ним не отыскали. Собственно, что бросал здесь Горелов, кроме жены? Детей у них не было.
