Мост Самоубийц в Старогорске — заброшенная конструкция из железобетона на южном берегу реки. Через десять лет после того, как здесь планировалось построить микрорайон, он превратился в символ удачи и надежды местных жителей. Но когда экономический кризис пришел снова, стройка остановили навсегда, и теперь Мост Самоубийц становится место, где люди верят в магические свойства старых камней и древних деревьев, сохраняющихся здесь после долгих лет забвения....
Погода была отличной – жара еще не чувствовалась, туча, которую она видела вчера, так и прошла по юго-западу, а небо над центральными районами Москвы было безоблачным, словно нарисованным. Наслаждаясь своим любимым городом, Катя, не спеша, направилось в редакцию газеты «Москвич», где работала Черных. После ее увольнения прошло почти два года, и людей, работавших непосредственно с ней, здесь практически не осталось – большая текучка. Но сотрудников, знавших ее лично, Катя все же отыскала. Таких было всего двое – молодая женщина по имени Светлана из отдела рекламы и дама—редактор средних лет – Анна Николаевна.
— Ну да, работала здесь такая светленькая, высокая, – жеманно и немного растягивая слова, ответила Светлана, — все ходила, нос задирала. Звезду и надежду отечественной журналистики из себя корчила. Ну, как же – у нее ведь такие публикации были в девяносто лохматом году, куда нам до нее…
— Сложный у Натальи Михайловны был характер, сложный, — более сдержанно ответила редактор, но по существу была со своей коллегой согласна.
— Может быть, у нее подруги были среди коллег? – с надеждой спросила Астафьева.
— Подруги! Скажете тоже… — едва не рассмеялась рекламщица.
— Зачем ты так, Света, — укорила вторая, — с Ольгой Матвеевой Наташа была в неплохих отношениях. Но с ней вы вряд ли свяжетесь, она уехала из России. Да, пожалуй, больше она ни с кем особо не общалась.
Да… не густо.
— Наташа такая аккуратная была… — вздохнула редактор, — перед увольнением сама все перепечатала и оставила у нас копии. Это весь ее архив."
"Черных начала работать в «Москвиче», еще будучи студенткой – и сразу зарекомендовала себя как профессионал.
— Характер-то у нее не изменился, разве что она стала еще жестче… — рассказывала Анна Николаевна, — но в конце девяностых в ней как будто что-то надломилось.
