Автор
В ресторане тихо царит атмосфера загадочности и опасности: серые глаза клиента привлекают, но заставляют задуматься. Их хозяин готов терпеть их присутствие лишь ради интереса к игре света и тени, пока не наступит время для неразуменного действия.
Отсчитав четыре сотки и два полтинника, дабы им было поровну, я распрощалась с пацанами и направилась в Ленинский район города разыскивать некую Верку, о которой больше ничего не знала, кроме того, что зовут ее Верка и что живет она в доме напротив кинотеатра «Россия». Правда, квартира мне тоже была известна, оставалось надеяться, что напротив этого кинотеатра будет только один нужный мне дом.
По дороге я раздумывала – как мне представиться? Играть в открытую в данном случае вряд ли стоило, так как любовница могла выступать и в роли сообщницы.
Но почему случайно? Ведь вполне в моих силах такое озлобленное состояние спровоцировать! В конце концов, на то я и женщина! Балахтина наверняка у Верки не окажется: это место слишком засвечено, если адресок я смогла получить у первого попавшегося во дворе подростка.
* * *Дверь Веркиной квартиры оказалась почти что копией той, предыдущей двери, проникнуть за которую мне не удалось полчаса назад. Только эта дверь была без свисающих лохмотьев, а просто деревянной, цвет был вызывающе вишневым, а не серо-буро-малиновым, как в первом случае.
Однако наличие работающего звонка, как выяснилось, не означало наличия признаков жизни в квартире. Я еще пару раз позвонила, но дело с мертвой точки так и не сдвинулось. Что ж, надо было быть к этому готовой. В силу сложившихся обстоятельств тот факт, что Вера здесь больше не живет, вряд ли должен был вызвать у меня удивление.
Однако все оказалось не так уж и безнадежно, как я было предположила.
Правда, не та, что мне была нужна, а соседняя.
На меня взглянуло старушечье лицо, которое если и нельзя было назвать симпатичным, то по крайней мере выглядело оно доброжелательно.
– Ты к кому, доченька? – проскрипела бабуля.
– Я к Вере, только, кажется, она здесь больше не живет, – развела я руками.
– Почему же не живет, еще как живет, – заулыбалась старушка.
