И куча каких-то рваных бумаг.
— Что за бумаги? — сразу заинтересовался Войтех, поскольку больше ничего решительным образом не привлекало его внимания. Он прошел на кухню к Ване и присел рядом с ведром. Поскольку его руки уже были в перчатках, он без особых колебаний достал несколько кусочков бумаги, пожелтевшей от времени, и попытался прочесть напечатанный еще на машинке текст. — Похоже на какие-то официальные документы. Что-то… про усыновление…
— Черт, не успели ее опросить, — досадливо вздохнул Ваня, кончиками пальцев подцепляя еще один скомканный лист бумаги и вытаскивая его из ведра.
— А собирались? — поинтересовалась появившаяся на пороге кухни Саша.
— Да вот мы с Витьком только недавно подумали, что надо бы, но…
Она подошла к Ване и забрала у него бумагу, которую тот пытался развернуть, касаясь ее минимальным образом, положила на стол под свет бра и разгладила.
— Здесь внизу дата: 1990 год, — она ткнула пальцем в нижний правый угол. — Странно, да? Зачем ей хранить дома документы двадцатипятилетней давности?
— Чтобы это понять, предлагаю их забрать и попытаться прочесть, — сказал Войтех. — Потому что пока картинка выглядит так: женщина пересматривала старые документы, пила с целью напиться, потом разорвала их и выбросила, а потом появился Жнец, и она, спасаясь от него, выпала из окна. Документы выглядят важной частью случившегося.
На пороге кухни внезапно появился Нев с очень недовольным выражением на лице.
— Господа, вы бы еще верхний свет включили. Его видно со стороны некоторых соседей. Еще не так поздно, чтобы все непременно спали.
Ваня быстро щелкнул выключателем, и лампа над столом мгновенно погасла, оставив всех в почти кромешной темноте. Тут же все, кроме разбившей днем свой телефон Саши, вытащили их из карманов и включили фонарики.
Вслед за Невом на кухне показалась и Лиля, которая в это время бегло осматривала другие комнаты.
— Смотрите, что я нашла.
Она продемонстрировала остальным еще один мусорный пакет с целым ворохом разорванных бумаг.
— А вот здесь придется потрудиться, — прокомментировала Саша.
— У кого куски Ирины Казанцевой?
— И у меня где-то был, сейчас.
— А звучит-то как: куски Ирины Казанцевой, — Ваня усмехнулся и сел прямее, потирая ноющую спину.
— Не придирайся к словам, — отмахнулась Саша, складывая на полу переданные ей куски бумаги в один разорванный документ.
Если бы кто-то заглянул в окно их гостиной этой ночью, он наверняка подумал бы, что они собирают какой-то замысловатый паззл.
