Взгляд устремлен в казенное помещение — просторная комната с обшарпанным столом и пара старых стульев. Серые стены, крашеный потолок, и единственное окно со штукатуркой вместо рамы. Здесь чувствуется тоска и窒息— неприятное липкое ощущение давления в груди. Внезапно Игорь осознает, что это как будто именно так должно быть внутри закрытого пространства....
«Мля, где то подземное замедление времени?!», — в отчаянии подумал Сергей и вновь едва успел отбить очередной выпад ужасного противника. Следующий удар сабли вспорол его куртку и оставил глубокий порез на груди. Седой ощутил, как по его животу стекает горячая кровь. Он зарычал и колющим ответным ударом сумел-таки проткнуть руку противника чуть выше локтя. Не раздумывая ни секунды, гигант легко перекинул саблю в левую руку и принялся орудовать ей с еще большим напором. Сил было еще достаточно, дыхание пока что не сбилось совсем, но Седой знал, что долго в таком темпе он не выдержит.
— В сторону! — раздался позади знакомый голос. — Я займусь им.
Решетов резко ушел вправо. Летящий вслед за его головой клинок был остановлен мечом Сэймура.
— В доме из воинов — больше никого, — ровным голосом проинформировал Седого напарник, методично парируя атаку темнокожего воина. — Найди мальчишку …
Он поднажал и, сделав обманный выпад, ушел влево и проткнул печень противника.
Видя, что его помощь уже навряд ли потребуется, Седой устремился на поиски Ансура, опрокидывая мебель, переворачивая кровати и срывая гобелены и шторы.
Он легко побежал навстречу рычанью и пронзительным выкрикам Ансура. Вскоре его глазам предстала великолепная картина — цепляющийся за траву на газоне потомок Сетуса и вцепившаяся в его худую ляжку разъяренная псина.
— Сами себе перехитрили, — он сплюнул и, примерившись, отрубил азаро голову.
Вскоре, толкая впереди себя связанного и отчаянно хромающего пленника, Решетов вновь вошел в дом легаты Морно.
— Лежать! — пленный навзрыд заплакал и уткнулся носом в ворс роскошного ковра.
Сэймур сидел в широком кресле и, обнажившись по пояс, невозмутимо перевязывал свою окровавленную грудь длинным лоскутом, отрезанным от шторы.
— Серьезно? — спросил Седой, указав на рану.
