Взгляд устремлен в казенное помещение — просторная комната с обшарпанным столом и пара старых стульев. Серые стены, крашеный потолок, и единственное окно со штукатуркой вместо рамы. Здесь чувствуется тоска и窒息— неприятное липкое ощущение давления в груди. Внезапно Игорь осознает, что это как будто именно так должно быть внутри закрытого пространства....
Легату Гая Морно, которого Сергей не раз имел честь лицезреть рядом с ненавистным ему Сетусом Кендро, он лишь холодно «царапнул» взглядом. Оставшихся двоих офицеров Седой не знал, поэтому удостоил лишь коротких официальных кивков. После этого взгляд его обратился к вмурованным в пол массивным кольцам — именно к ним приковали Седого в момент первого посещения этого помещения, и именно благодаря им он узнал истинную «справедливость» великого правителя.
— Мы рады приветствовать в этот нелегкий час верного подданного короны! — Торжественно возвестил Тавр.
«Опять, мать его, какой-то нелегкий час! — раздраженно подумал Решетов. — Мне по барабану отношения с Эрмином, незримые угрозы и прочая политическая хрень! Я пришел к тебе со своим горем! — хотелось кричать ему»
Тем не менее, он вежливо кивнул и присел на первый попавшийся стул.
— Итак, — откашлявшись, возвестил Тавр. — Вот что мы имеем на данный момент … Вчера ко мне прибыл полномочных посол Эрмина с грамотой, в которой наши соседи напрямую обвиняют нас в нарушении границ, провокациях и вооруженных нападениях на караваны купцов. Все эти акции были совершены всадниками в обмундировании воинов Тирантома …»"
"Пока лорет описывал подробности и неоспоримые факты, предъявленные Эрмином, Сергей внимательно изучал черты лица великого правителя, его порывистые движения и заметное даже на расстоянии учащенное дыхание.
Шеки правителя впали, кожа имела нездоровый синюшный цвет, а белки глаз были испещрены сетью кровеносных сосудов. Движения Тавра, судорожные и резкие, создавали впечатление того, что говорящий неимоверно торопится — словно у наркомана при ломке, или у смертельно больного человека, спешащего свершить перед кончиной как можно больше дел.
Все это наблюдал, естественно, не один Решетов — в глазах присутствующих Сергей наблюдал по отношению к лорету сочувствие и даже жалость — грустно смотреть как угасает некогда могущественный человек. Но, как весьма немаловажный нюанс, воспринял Седой косой взгляд Гая Морно, лишь на миг прорвавшийся сквозь личину подобострастия.
