Взгляд устремлен в казенное помещение — просторная комната с обшарпанным столом и пара старых стульев. Серые стены, крашеный потолок, и единственное окно со штукатуркой вместо рамы. Здесь чувствуется тоска и窒息— неприятное липкое ощущение давления в груди. Внезапно Игорь осознает, что это как будто именно так должно быть внутри закрытого пространства....
Вот и сейчас она пригодилась …
Решетов обильно залил пол подсобного помещения, порог и, щелкнув огнивом, высек искру. Прозрачно — синее пламя мгновенно облизнуло низкое крыльцо и устремилось внутрь помещения. Сергей прихватил сумку, арбалет и меч и направился в сторону дома. Зайдя внутрь, с тоской огляделся — когда-то давно, еще в прошлой жизни, его молодая жена так радовалась этому «царскому» подарку … Он вздохнул и разлил остатки самогона по полу. Остановился над телом привратника …
— Прости, брат, — тихо произнес он.
Через минуту из некогда роскошного дома на центральном проспекте вышел закутанный в плащ человек. Лицо скрыто глубоко надвинутым капюшоном. На плечах — ремни ножен и арбалета. Позади опального легаты были видны окна дома, в которых уже вовсю танцевали языки разгоравшегося пламени …
Первые лучи восходящего Зетро осторожно коснулись тесанных и сглаженных временем булыжников мостовой, согревая их после ночной прохлады.
Спрятав лицо в недрах капюшона, Сергей медленно брел по широкой улице. Он шел наугад, как говорят — куда глаза глядят. Но, дело было в том, что они глядели в никуда, вернее — в тот маленький ад, который он устроил неподалеку от своего дома. Его душа, и все его помыслы все еще были там — в щедро залитой почерневшей кровью «сарайке». Вот — окровавленный верстак с разбросанным по нему нехитрыми инструментами, которые раньше Решетов использовал для мелкого ремонта.
Нужно отдать пленнику должное — он был настоящим воином.
В какой-то момент Сергей вспомнил произошедшее на похоронах Миланы и Наташи. Тогда он, глядя прямо в широко раскрытые от боли глаза палари, ухватил того за пальцы рук.
