Но застыл статуей, глядя, как на любимых губах расплывается улыбка.
Отсмеявшись, Арсель ответил.
— Зависает каждый раз, но отзывается. Жаль, ты не видела её лицо! Я готов смотреть на это вечно. А самое забавное, что она ему улыбается. Я вообще не видел, чтобы она улыбалась. А с ним так говорит официально, ещё «Ваше высочество» обращается, но по голове гладит. Умора. Кажется, у этой злючки всё же есть сердце.
— Надо же... А я думала, не отправить ли её в монастырь. Всё ждала, что она пойдёт жаловаться на меня... ему...
Брат стал серьёзным, а вслед за ним и Азар.
— Он все равно на твоей стороне во всём.
— Я раньше тоже верила...
Она вздохнула и задумчиво провела пальцами по шее, то украшение пока так и продолжала носить. Будто на память. Азар вздрогнул.
— Ты так и боишься его?
— Немного, он эгоист до мозга костей… Не бери в голову, выражение такое. В общем, кроме себя ничего не видит.
— Мне кажется, он сожалеет...
— Мне тоже так кажется. Но он же прекрасный политик. Сыграть может что угодно. Я видела его блестящую игру не раз…
Да! Он играл с ней! И сейчас умирает каждый раз, вспоминая это. И то, как говорил о ней с Эдвардом. Как смеялся над её чувствами и мечтами. И то, как поступал…
— А если это правда, и он сожалеет, ты бы простила?
Азар весь целиком превратился в слух. Пожалуйста, пожалуйста...
— Нет. Такое нельзя забыть. Я выла в том подвале, умоляла, звала его, а он потом просто бросил меня там одну. Просто прошёл мимо. Будто меня нет. Будто меня и вовсе не существует...
— Ты не рассказывала...
— Ой, прости. И не стоило. Так. Закрываем тему.
Горло Азара сжали слезы. Почему он вообще всё ещё надеется на прощение? Почему решил, что это возможно? Простил бы он подобное? Никогда. Никому. И если раньше её сердце было больше и добрее, чем его, то теперь от него едва ли что-то осталось.
И это он разбил. Не кто-то.
Азар хотел уйти. Он уже твердо решил, что проведёт сегодняшнюю ночь один. Даже если снова будет корчиться в судорогах без неё. Пусть. Он заслужил. Но тут услышал отрывок вопроса.
— ... осталась с ним?
— Но Эммили, ты говорила, что если любишь, то можно простить всё.
— А с чего ты взял, что я люблю? Да и что прощать? Он не только обидел меня. Он меня уничтожил... А я просто хочу жить. Снова. Радоваться чему-то, видеть разные цвета, а не всё серое. Хочу ощущать запахи и все эмоции полностью. И не быть калекой. Даже после вчерашнего, теперь меня отпустило, и опять всё поблекло.
