Автор
Глава 1: Альбина - Везет тебе, ты хоть замужем, - печально говорит Ира, помешивая капучино в стеклянной кружке. Кольцо на ее пальце не скрывает сложностей, и она отмахивается от темы разговора. Альбина уже ждет ответов, что под этим маской скрывается.
Мой не по годам серьезный мальчик.
- Тебя вызывают в школу.
Губы сами складываются в улыбку, ирония ситуации не ускользает от меня. После всего, что я узнала за последний месяц, после всей той грязи, школьный вызов кажется такой мелочью. Такая простая, обычная родительская проблема. Почти ностальгическая.
- Оу, - протягиваю, прищуриваясь и замечая, как он напрягается в ожидании моего гнева. Его ресницы дрожат, когда он опускает взгляд. - И за что же?
- Подрался, - всего одно слово вырывается резко, будто он боялся, что не сможет его произнести, если замешкается.
- С кем?
- С Витькой, - он произносит это имя с такой ненавистью, что мне становится интересно, что случилось, и я хочу узнать точно готова настаивать, а не дать ему возможность рассказать, когда будет готов.
- И за что хоть дрался?
Рома ковыряет носком край кухонного коврика. И я жду. Жду, потому что летом, во время практики и нескольких дополнительных занятий в неделю по ряду предметов, о которых договорился Марк, ведь его сына нужно подтянуть, чтобы за него не было стыдно, не понимаю, что могло произойти.
- За Настю. Он ее за волосы дернул, она чуть не упала. А потом начал смеяться.
Смотрю на него, на его сжатые кулаки, на упрямый подбородок, который так похож на мой. На эти брови, сведенные в той же сердитой складке, что и у меня, когда я злюсь. И внезапно мне хочется улыбнуться, по-настоящему, впервые за долгие недели. Потому что в этом поступке вся его суть.
Мой мальчик.
Мой настоящий, честный мальчик, который не может пройти мимо несправедливости.
- Девочек защищать - хороший повод, - говорю спокойно, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди. Единственное светлое чувство за весь этот проклятый месяц.
Он поднимает глаза, большие, испуганные, полные надежды на мое понимание, и в них я вижу себя. Себя в четырнадцать, такую же упрямую, такую же не умеющую молчать, когда кто-то обижает слабых.
- Правда? - голос Ромы дрожит, словно он боится, что я сейчас возьму свои слова назад.
- Правда, - подхожу к нему, и мои пальцы сами находят его плечи, сжимая их ободряюще. Кожа под ладонями теплая, живая, и я ловлю себя на мысли, что это единственное настоящее, что у меня осталось в этом доме-фальшивке.
- А папа… - он закусывает губу, и я вижу, как его взгляд скользит к двери, словно он уже сейчас ждет появления отца с его вечными упреками.
- Папа может думать что угодно, - аккуратно обрываю, чувствуя, как в горле встает ком.
