Герой, закаленный жизненными испытаниями, ведет верных бойцов в поход возмездия. Близкие погибли в чужой игре, став пешками в руках врагов. Теперь месть — его единственная цель. Со стальью в руках и легионом позади, он готов расплатиться с предателями, несмотря на боль потери.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Месть»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Герой, закаленный жизненными испытаниями, ведет верных бойцов в поход возмездия. Близкие погибли в чужой игре, став пешками в руках врагов. Теперь месть — его единственная цель. Со стальью в руках и легионом позади, он готов расплатиться с предателями, несмотря на боль потери.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой, закаленный жизненными испытаниями, ведет верных бойцов в поход возмездия. Близкие погибли в чужой игре, став пешками в руках врагов. Теперь месть — его единственная цель. Со стальью в руках и легионом позади, он готов расплатиться с предателями, несмотря на боль потери.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Больше седины, меньше огня в глазах, устал он, устал сильно. Мы с Хенгельман пробовали образумить, да куда там, наорал на обоих, крепко, видать, перепугался за меня. Прости, Дако, прости своего нерадивого ученика. Вижу, что переживаешь и волнуешься, прости.
— Ты давай поправляйся, Ульрих. — Бабуля сидела как всегда рядышком, мешая в скляночках очередной отвар. — Дед уже еле ходит, меня совсем не слушает, как бы плохо ему не стало."
"Да я то что? Стараюсь, что могу, делаю, ночами сам заснуть не могу, правда, хоть смог частично купировать боль, что уже целое дело, благодаря чему теперь хоть сидеть мог, не заваливаясь на бок, без посторонней помощи. Скоро весна, скоро. Уже не сегодня, завтра точно побегут капелью сосульки под крышами домов. День-то уже заметно на прибыль пошел, забирая минуты и часы у тихушницы ночи. Вон даже в руки перо смог взять, чтобы нарисовать на листке бумаги первую в этом мире инвалидную коляску. А что? Надоело до жути в четырех стенах сидеть. Девчата теперь по очереди, а иногда и дружной гомонящей толпой по часу катают меня по двору, нет-нет да втюхивая бедного инвалида в тот или иной сугроб. Эх, на речку хочу. Посидеть, на водичку бегущую подивиться, вот где душе и измученному телу будет покой и благодать. Так приятно иной раз, когда пусть еще и кусачий, но уже не злой ветерок холодит лицо. Днем солнышко так красиво играет радугой в кусочках льда, что невольно замираешь, подолгу забывая обо всем вокруг.
Но по-настоящему меня вернула к жизни злость. Да-да, она родимая, и кто бы вы думали, ее мне принес? Хех, жена, конечно, кто еще? Не то чтобы она меня сильно драконила, но вот разозлила порядочно. Эта хитрюга попыталась, мило хлопая ресничками, протащить парочку вроде бы невзрачных приказов и постановлений, хотя доподлинно знала о моем прошлом несогласии, мы ведь не раз уже их обсуждали. Скорей всего рассчитывала, что я не в себе и не читаю, что мне подсовывают.
Наивная.
Я из тех, кто в деревенских туалетах подшивки пятнадцатилетней давности от корки до корки прочитывает, прежде чем использовать по назначению, не то что документы за своей подписью. Привилегий ей, видите ли, больше захотелось. Ну да другого от нее и не ожидал, властная особа, такой палец в рот не клади, пополам туловище перекусит. Вот и пришлось в ускоренном темпе оживать, посверкивая глазищами по сторонам, что бы кто чего ненароком не уволок. Ну, это я, конечно, утрирую. Хотя кто его знает.
И вот, наконец, долгожданная весна. Эх, сейчас бы песиком по парку побегать да беспардонно на спине прямо на земле поваляться, предаваясь глупому счастью, но, увы, пока лишь инвалидное кресло и шарф потеплей на горло. Мне даже винца не предложили лизнуть на свадьбе калькуляторов. Шутка.
