Мороз не просто пришел — он повел завоевательный шок. Весь мир замер в ожидании первых холода, когда воздух дышать перестанет и звуки исчезнут за железным покровом белого снега. Часы стоят словно каменные фигуры на морозе, а сердца людей — застыли в неподвижности, ожидая прихода лютых ветров и громадных холода....
Мы и раньше с Дако уже рассматривали ауры, но вот навести резкость, да еще и знать точно, на что ты смотришь, это уже наука. — Вот они сжались, вот разошлись, свечение меняет интенсивность.
— Правильно. — Я быстро перенимал ее науку, еще ни разу не ошибившись, лишь местами слегка поправляемый своим новым учителем. — Ты молодец, даже удивительно, что в столь юном возрасте у тебя такие обширные познания в анатомии! Не говоря об остальном. Ты прекрасный врачеватель, Ульрих, я бы заочно тебе уже сейчас дала третью категорию, не каждый лекарь знает, видит и умеет то, на что ты способен, даже отучившись весь положенный срок в академии! Правда, скальпель я бы тебе не доверила…
Ну да, есть у меня такой грешок, нет ювелирной тонкости пока в энергетическом конструировании.
В который раз убеждаюсь в том, что технология, доставшаяся в наследство этим людям, в разы превосходит всю историю нашей механической цивилизации.
— Ульрих это неприлично, когда врач засыпает над пациентом. — Она то и дело одергивала меня, выводя из задумчивости.
Через пару недель мы на пару с госпожой некромантом отогнали от постели больного сэра Дако, отправив его на отдых, так как весь процесс восстановления уже целиком нами контролировался. Вернее мной.
Нет, конечно, он не вскочил с постели, отплясывая джигу, сей момент же, но по крайней мере и на привидение бледное перестал походить. Вполне осознанно стал принимать пищу, появился румянец, постепенно уходила худоба и страшные синяки под глазами от истощения.
