Герой, закаленный жизненными испытаниями, ведет верных бойцов в поход возмездия. Близкие погибли в чужой игре, став пешками в руках врагов. Теперь месть — его единственная цель. Со стальью в руках и легионом позади, он готов расплатиться с предателями, несмотря на боль потери.
— Демоны преисподней! — В зал вошел Дако, в сопровождении двух гвардейцев и Гарича. — Что у вас здесь произошло?! Мы всю ночь не спали, после того как над замком заметили столб света! Вот с утра сразу к вам приехали, все живы-здоровы?
— Это он!
— Это Ульрих!
— Ульрих, фьють…
— Совсем не слушается.
— Вон какую дырищу ночью проковырял!
Ябеды. Нет чтобы подготовить старика, усадить там, не знаю, чаем с дороги угостить, так нет же, сразу кляузничать с порога начали. Изверги, дедушка старенький, ему не нужно нервничать.
— А ну сюда иди! — По отработанной схеме опускаю голову, делаю виноватый вид, еле ноги волочу, всем своим видом олицетворяя вселенское раскаяние. — Будь проклят тот день, когда я дал тебе в руки труды мастера Эббуза! Говори сразу, опять его заклинания бесконтрольно воспроизводил?!
— Угу. — Главное, головы не поднимать, не провоцировать, пусть покричит, так сказать, пар выпустит.
— Мила! — Он покачал головой, обращаясь к Хенгельман. — Я же предупреждал, что за ним глаз да глаз нужен, особенно по ночам, когда остается наедине с собой!
— Да он и днем может отчебучить! — встряла Альва. Вот еще ее мне не хватало!
Старик с задором и горячностью принялся честить меня на чем свет стоит, то так, то эдак изгаляясь над бедным естествоиспытателем.
— Как тебе не стыдно! Мы же с тобой уже сто раз говорили, что нельзя на людях баловаться магией, это не игрушки, это опасно! — Он заложил руки за спину, покачиваясь на носках. — О чем ты только думал?!
— Я аккуратно… — я попробовал оправдаться немного неловко.
— Аккуратно?! — У старика глаза полезли на лоб, он стал тыкать рукой в зияющую дыру в потолке. — Это, по-твоему, аккуратно?! Ты что, издеваешься? Ульрих, едрить тебя за ногу, а если бы там были люди?!
В общем, полдня насмарку. Только до обеда я выслушивал обвинения и крики, после чего еще час ушел на извинения и клятвенные уверения, что больше ни-ни. Честное слово, прямо хоть уходи в отшельники, чуть что — сразу: а если бы там люди были? Какого лешего они шляются где ни попадя, эти люди? Сил моих уже нет.
Обед был запоздалым и проходил в полной тишине, все буравили меня осуждающими взглядами, в надежде на мое исправление и что из-за угрызений совести мне кусок в горло не полезет. Наивные, я не только умял свою порцию, но еще и добавки попросил. А что? У меня молодой, растущий организм, мне надо.
— Ладно. — Старик хлопнул ладонью по столу. — Все равно, чувствует мое сердце, все без толку, сколько тебя ни ругай.
