В грохоте и плаче развалился домашний мир: штукатурка свалилась с потолков, в кровать ткнуло полог. Запах огня от каминных свечей стал ярче пламени, которое превратилось в мельницы света – как у ситхов из фильмов, если бы были они здесь. Я амортизировал удар и теперь стою с закрытыми глазами, чувствуя вкус войны на губах....
— Ну что он тебя спрашивал? — спросил у Денсвена один из старых знакомых, Брансий, кажется.
— Про миссию эльфаров, которые в город приехали. Что, да как, да сколько...
— Ну и что? Ты ему сказал?
— Нет. Не хочу я с ним связываться. Мутный он какой-то.
— Ну мутный не мутный, а дело свое делает.
— Какое дело? Замки взрывает да смерть дразнит? — раздраженно сказал Денсвен.
— Все равно, зато хоть какая-то польза. В отличие от нас. Мытаря припороть да лавку эльфийскую обнести много ума не надо.
— Зато хоть какая-то польза.
— Ну и иди к нему в услужение, — огрызнулся Денсвен. — С такими рядом долго не живут.
— Пошел бы, если бы взял.
Все понятно. Семейная разборка или бунт на корабле.
— Завтра мы встречаемся, может ты на встречу и пойдешь?
— Да и пойду, — встрепенулся Брансий. — Я больше в курсе, чем ты.
— Ну значит тебе и карты в руки. Иди спать.
Понятно. Никакая это не сеть Сопротивления, а просто кучка самодеятельных мстителей. «Я у мамы террорист». Что же, очень жаль.
Глава 20
Я снял комнату на ночь в постоялом дворе подальше от бидонвиля. Черт с ними, с самодельными сопротивленцами, ночевать из-за них на крыше не стоило. Лучше уж на сером неотбеленном белье в дешевом клоповнике. Впрочем, клопам резко не повезло — небольшое Облако Смерти, точнее, облачко, избавило мою комнату от всех паразитов крупнее бактерий, и от них по идее тоже.
Завтракая внизу в таверне я размышлял, что делать дальше. Связываться с этими дилетантами мне не особо-то и хотелось, мне от них была нужна только информация. Спрашивать про эльфаров я не хотел, это привлечет к моей обожаемой персоне излишнее внимание, что совершенно не рекомендуется.
— Милорд что-то еще желает? — скромно потупилась некрасивая девица-подавальщица, изо всех сил строившая мне куры.
— Милорд желает посидеть в тишине. И еще заверните с собой мясо с хлебом, — я подтянул к себе кружку с горячей кавой.
— За все, включая ночлег, с вас золотой, — надула губки от моей преувеличенной безразличности подавальщица.
— Сейчас, — я достал одну из конфискованных в прошлый раз «вулек».
— Нет, милорд. Эти монеты мы не берем, распоряжение хозяина, — не сдвинулась с места подавальщица.
